Африкономика. История западного невежества и африканской экономики - Bronwen Everill Страница 12

ткачи из Спиталфилдс были бенефициарами потребительского бума в XVIII веке. Отмена законов о роскоши, ограничивавших одежду людей, означала, что теперь любой мог купить шелк, если мог себе это позволить. Цены на шелк отечественного производства были высокими. Рост доходов и снижение стоимости жизни, обусловленные глобальной торговлей, а также миграция многих рабочих в новые колонии в Америке дали торговцам первоначальный импульс к росту доходов. Спрос на их услуги рос, а людей, готовых выполнять эту работу, становилось все меньше, особенно с введением гильдий и тарифов на импорт иностранных тканей в 1690-х и 1700-х годах. Законы о ситце 1700 и 1721 годов должны были защитить отечественную текстильную промышленность от конкуренции со стороны индийского и французского импорта.

Однако, как показал экономический историк Роберт Аллен, первоначально высокая прибыль от капиталовложений в отечественную промышленность к концу XVIII века снизилась из-за внутренней конкуренции. Это было хорошо для потребителей — с ростом конкуренции цены снизились — но плохо для рабочих. Менеджеры все чаще прибегали к механизации и (как добавляет экономический историк Джейн Хамфрис) детскому труду, чтобы сократить расходы, повысить производительность и сохранить высокую прибыль. 5

В случае шелковых ткачей Спиталфилдса это начало происходить в конце XVIII века. Шелковые ткачи из Спиталфилдс были в авангарде прямых действий по защите заработной платы в XVIII веке. Их (часто насильственные) акции протеста в 1760-х и 1770-х годах привели к принятию законов Спиталфилдс. После десятилетий борьбы ткачи добились соглашения о заработной плате, которое якобы защищало их. Но не было единого мнения о том, было ли это хорошо или плохо.

Для ткачей, которые были трудоустроены, их заработная плата была наконец обеспечена. Но другим было трудно найти работу, потому что небольшие мастерские, которые могли бы их нанять, не могли себе позволить минимальную заработную плату. А для мастерских, которые решили не применять минимальную заработную плату, существовали альтернативные рынки труда на севере. Они могли просто переехать туда, где заработная плата была ниже.

Различные комментаторы по вопросам политической экономии утверждали, что потребители были обмануты переплачиваемыми работниками. Бернард Мандевиль, автор знаменитой «Басни о пчелах», которая была одним из первых морализаторских трактатов о благотворной роли потребителей в стимулировании экономического развития, писал: «Всем известно, что существует огромное количество подмастерьев-ткачей... которые, если за четыре дня работы в неделю они могут прокормить себя, вряд ли согласятся работать пятый день». 6

Именно на этом этапе находилась дискуссия, когда в 1810-х годах в нее включился Томас Фауэлл Бакстон. Он хотел улучшить условия труда рабочих и считал, что если минимальная заработная плата будет снижена, то больше ткачей смогут снова найти работу. Он также соглашался с тем, что рабочие смогут позволить себе больше в своей жизни, если уровень жизни будет повышен за счет снижения тарифов на широкий спектр товаров. Например, удешевление продуктов питания позволило бы рабочим повысить качество жизни без ущерба для (по-видимому) и без того небольшой прибыли работодателей.

Тем временем Бакстон собирал деньги и привлекал внимание общественности к проблемам ткачей, а также инвестировал в образование в качестве меры по переподготовке кадров, чтобы помочь следующему поколению получить более качественную и квалифицированную работу. Неважно, что ткачество шелка было квалифицированным занятием: рабочая сила должна была быть гибкой и отзывчивой, чтобы быть эффективной. И он принял решение, как директор пивоварни, перейти с ручного труда на паровую энергию.

Для политических экономистов начала XIX века обнаружение стоимости базовой единицы труда было фундаментальным, поскольку оно определяло минимальную сумму, которую труд должен был получать от цены товара. Другими словами, насколько низко могли упасть цены и какое влияние это оказало бы на уровень жизни?

Адам Смит, например, выдвинул аргумент о том, как формируются цены. Его «трудовая теория стоимости» оказалась замкнутой, потому что цены, которые платили потребители, всегда должны были учитывать стоимость труда, который потребитель должен был выполнить, чтобы получить деньги для покупки продукта. Но как в это вписывалось рабство? Если рабы предоставляли свой труд «бесплатно», то товары, которые они производили, могли быть намного дешевле, чем если бы их производили фермеры-самозанятые, которым нужно было платить себе.

Дэвид Рикардо, британский политический экономист, который стремился усовершенствовать теории Смита, хотел, чтобы трудовая теория стоимости «определяла стоимость товара независимо от колебаний заработной платы». 7 Теория Рикардо — сравнительное преимущество — объясняла, почему торговля позволяла накапливать богатство в разных обществах. Сравнительное преимущество заключалось в том, что страны продавали друг другу товары, в производстве которых они имели сравнительное, но не обязательно абсолютное преимущество. Классический учебниковый пример теории Рикардо касается торговли между Португалией и Англией. Португалия могла производить как собственную ткань, так и собственное вино. Англия производила ткань. Но благодаря специализации и свободной торговле между собой обе страны могли производить и потреблять больше ткани и вина. Историк экономики Теа Дон-Симон однажды объяснила мне это с помощью очень наглядной аналогии: если вам нужно помыть посуду и постричь газон, а ваша пятилетняя дочь предлагает вам помощь, то поручив ей мыть посуду, вы повысите эффективность и освободите время, чтобы поиграть вместе, когда вы оба закончите свои дела, даже несмотря на то, что у вас есть абсолютное преимущество как в мытье посуды, так и в стрижке газона. Таким образом, даже если бы и Вест-Индия, и Индия производили сахар, Индия все равно импортировала бы сахар из Вест-Индии, потому что Вест-Индия имела сравнительное преимущество в производстве сахара благодаря эффективности рабского труда.

Но политические экономисты также были обеспокоены тем, что в работе имели место искажения. К XIX веку они были обеспокоены тем, что законы о бедных мешали спросу и предложению, в результате чего искажались заработная плата и цены. По всей расширяющейся империи, включая саму Великобританию, с начала XVII века постепенно развивались рабочие дома, законы о бродяжничестве и законы о бедных, а также различные местные инициативы и национальные законы, призванные заменить роль церкви в предоставлении милостыни и учете роста числа работников, зависимых от заработной платы.

В конце 1820-х и начале 1830-х годов, в то же время, когда британские законодатели обсуждали отмену рабства на британских плантациях в Карибском бассейне, они также рассматривали вопрос о реформе законов о бедных. В обоих случаях в центре реформ стоял один вопрос: кто на самом деле оплачивал стоимость труда? Как правительство могло убедиться, что налогоплательщики не субсидировали собственное потребление?

В Африке переселение африканцев, порабощенных в Атлантическом рабстве, в такие места, как Сьерра-Леоне, Южная Африка