Африкономика. История западного невежества и африканской экономики - Bronwen Everill

@importknig

Перевод этой книги подготовлен сообществом "Книжный импорт".

Каждые несколько дней в нём выходят любительские переводы новых зарубежных книг в жанре non-fiction, которые скорее всего никогда не будут официально изданы в России.

Все переводы распространяются бесплатно и в ознакомительных целях среди подписчиков сообщества.

Подпишитесь на нас в Telegram: https://t.me/importknig

Введение

Меня подвозили обратно в международный аэропорт Робертс в Либерии. Это было в конце 2008 года, и я только что закончил семестр, проведенный за изучением архивов. Я искал материалы для своей докторской диссертации, которую писал по истории Либерии и ее соседа в Западной Африке, Сьерра-Леоне. Меня подвозил мой либерийский друг. Сам недавно вернувшись из США, он услышал мой акцент и помог мне, когда я только приехал, позволив мне ходить с ним на вечеринки. Он познакомил меня со своими влиятельными друзьями, у которых были семейные архивы, уходящие корнями в XIX век, и с другими людьми, которые могли знать, где искать документы в национальных архивах. Во время разговора, когда мы выезжали из Монровии и перед нами открывалась равнинная зеленая местность, он спросил, что я думаю о двух местах, которые я исследовал. «Итак, какие основные различия вы заметили между Сьерра-Леоне и Либерией?»

Мое исследование было сосредоточено на начале XIX века — основании колоний для бывших рабов, борющихся против рабства, и ранних движениях «Назад в Африку». Но я путешествовал по обеим странам, беседуя с людьми , и был поражен некоторыми различиями. Например, футбол был видом спорта, которым я видел, что занимаются повсюду в столице Сьерра-Леоне, Фритауне, на улицах, на пляже и на национальном стадионе, в то время как в столице Либерии, Монровии, было большое количество оживленных бетонных баскетбольных площадок — разница, которую можно объяснить британским и американским происхождением двух бывших колоний. Более серьезным различием был масштаб присутствия международных гуманитарных работников и консультантов в двух странах. Конечно, во Фритауне их было много, но в Монровии их количество было на другом уровне.

Десятилетняя гражданская война в Сьерра-Леоне закончилась шесть лет назад, в 2002 году; гражданские войны в Либерии, начавшиеся в 1980 году, закончились в 2003 году, а первые постконфликтные выборы состоялись в 2005 году. Восстановление в этих двух странах происходило по-разному в зависимости от характера войн, их воздействия на столицы и их влияния на население в целом. Это было трудно не заметить даже для книжного историка XIX века, который приехал туда только для того, чтобы читать в архивах и библиотеках.

Но когда я гулял по центру Фритауна, мимо меня проносились белые Land Cruiser, мчавшиеся с городских встреч в Paddy's на вечерние коктейли и прощальные вечеринки, где люди, которые днем занимались образованием или торговой политикой, помогая правительству в достижении экономического роста, развлекали новичков рассказами о своем пребывании в Афганистане или Сомали. А в поисках интернет-соединения в Монровии я пользовался рестораном-лаунджем отеля Royal Grand Hotel вместе с десятками других экспатов, которые собирались там, чтобы обсудить вопросы наращивания потенциала, Цели развития тысячелетия и результаты работы за суши стоимостью более 20 фунтов стерлингов. Но больше всего меня поразило не различие между этими двумя странами, а сходство международного сообщества, которое я видел в обоих местах, как за пределами архивов, так и внутри них.

На протяжении веков Африка привлекала внимание западных людей, полных благих намерений, людей, которые хотят приехать и помочь, и особенно людей, обеспокоенных бедностью Африки, отсутствием экономического развития и неравномерной интеграцией в мировую экономику.

Международные экономисты, сотрудники гуманитарных организаций и эксперты по вопросам развития, которые в 2008 году были повсюду в Фритауне, имели своих предшественников в лице реформаторов Вашингтонского консенсуса 1980-х годов, которые стремились эффективно увеличить экономический рост Африки за счет расширения частного сектора и бизнеса, а не государства. Их предшественниками были технические эксперты 1950-х годов, направленные европейскими империями и Соединенными Штатами для ускорения экономического развития в условиях растущей угрозы коммунизма. Их предшественниками были участники кампании 1900-х годов под руководством Э. Д. Мореля за государственное регулирование торговли и трудовых отношений в Свободном государстве Конго. Их предшественниками были люди, которые в 1841 году, когда Томас Фауэлл Бакстон отправил небольшую флотилию из Великобритании в современную Нигерию, чтобы научить людей вести сельское хозяйство. Их предшественниками были люди, которые в 1791 году, когда первые чиновники Компании Сьерра-Леоне прибыли из Великобритании со своим планом использовать торговлю для прекращения работорговли.

Эти поколения людей, которые пытались помочь экономическому развитию Африки, в основном были движимы желанием делать добро, улучшать мир. Но все они исходили из одной и той же предпосылки: африканские экономики нуждались в их помощи. Не зная африканской политической экономии, они верили, что существует набор универсальных экономических законов, которые можно применять где угодно, и что африканские лидеры просто не знают этих законов, или что африканские культуры нуждаются в изменении — «улучшении» — чтобы эти законы можно было применять.

В то же время эти благодетели часто игнорировали то, что, вероятно, было универсальным экономическим наблюдением — что люди реагируют на стимулы. То, как они это делают, культурная рамка стимулов и их непреднамеренные последствия различаются не только в Африке, но и во всех исторических и региональных контекстах. Но многие из этих вмешательств проистекали из идеи, что из-за искаженных стимулов рабства, которые породили ужасные экономические поведения и отношения, европейцы должны были бы ввести надлежащие стимулы и создать новые культуры. Перефразируя лауреата Нобелевской премии по экономике Дугласа Норта, они должны были бы исправить экономику Африки, дав ей новую историю.

Есть экономический термин, о котором я часто думаю: ceteris paribus. Он означает «при прочих равных условиях». Он используется в экономике, чтобы показать, как экономические теории могут быть применены универсально. Например, ceteris paribus применяется к закону спроса, предполагая, что уровень спроса на товар будет зависеть от его цены. При прочих равных условиях, чем выше цена, тем ниже спрос. Другие условия не всегда равны: может не быть более дешевых альтернатив, люди могут учитывать модные тенденции при принятии решений о покупках, и не все имеют доступ к одинаковой информации. Но если мы отбросим эти факторы, закон спроса будет верным ceteris paribus. Я много думаю о ceteris paribus, потому что он отражает фундаментальный принцип « » (при условии, что все остается неизменным), лежащий в основе экономических теорий: степень, в которой эта дисциплина опирается на допущения. (В детстве я был ужасен в правописании и помню,