Опасные игры с деривативами: Полувековая история провалов от Citibank до Barings, Société Générale и AIG - Лоран Жак Страница 38

таких опционов покупателями по истечении их срока, при этом продавец опционов, Раснак, понес бы значительный убыток. Тем не менее, продав эти опционы, Раснак немедленно получил большую денежную премию, что позволило ему резко увеличить объемы торговли за свой счет, для которой финансовый департамент Allfirst жестко ограничил размеры балансовых позиций. В частности, полученные средства позволили Раснаку перекрыть накапливающиеся убытки по направленным сделкам. Так, в феврале 2001 г. Раснак заключил опционный контракт с Citibank, продав опцион пут на иену со страйком ¥77,37 в обмен на немедленно полученную премию в размере $125 млн[93]. Поскольку спот-курс на день продажи опциона пут был равен 116 иен за доллар, для отказа от исполнения опциона при истечении его срока доллар должен быть ослабеть на 35%. При любом курсе более ¥77,37 за доллар Citibank потребовал бы исполнения опциона, и Раснак понес бы значительные убытки.

В целом следует отметить, что продажа опционов глубоко в деньгах является формой краткосрочного финансирования, стоимость которого привязана к разнице между ценой страйк и спот-курсом в день истечения. Если спот-курс в этот день превышает страйк или равен ему, опцион пут не исполняется и Раснак получает выгоду от финансирования с нулевым процентом, без выплаты основной суммы. И наоборот, если на дату исполнения опцион находится в деньгах, т.е. спот-курс оказывается ниже цены страйк, то процентные расходы равны разнице между страйком и спот-курсом.

Продавая опционы глубоко в деньгах, Раснак создавал крупные обязательства для банка, которые нужно было уравновесить. Для этого он использовал свою старую уловку, вводя данные о продаже однодневного фиктивного опциона пут и о покупке опциона колл с более длительным сроком исполнения с такими же премией и страйком и с теми же контрагентами, которым он продавал настоящие опционы пут. Однодневный фиктивный опцион немедленно истекал без исполнения, а в системе Allfirst оставался фиктивно купленный опцион колл, уравновешивающий, на первый взгляд, продажу фактического опциона пут.

В марте 2000 г. финансовый директор группы AIB (ирландской материнской компании Allfirst) Райан получил от Citibank запрос относительно погашения суммы более $1 млрд по брокерскому счету, открытому Раснаком в 1999 г. Срок платежа наступал в начале апреля, и Райан попросил одного из своих коллег в Дублине выяснить детали сделки у Allfirst. Запрос был направлен через мидл-офис Allfirst с припиской, что его нужно выполнить «без широкой огласки». В ответ поступило сообщение, что сальдо по взаиморасчетам с банком Citibank фактически является кредитовым, а не дебетовым, поскольку Citibank должен Allfirst более $1 млрд. Остается удивляться, почему расследование нужно было проводить «без широкой огласки». Как ни крути, а вопрос стоимостью $1 млрд давал достаточное основание для открытого, но не обязательно агрессивного разговора с валютным трейдером, напрямую отвечающим за брокерский счет в Citibank. Непонятно также, почему Citibank стал наводить справки о брутто-расчете, если нетто-позиция была незначительной.

В конце мая 2001 г. один из участников рынка обратил внимание AIB на чрезмерную торговую активность его североамериканского дочернего предприятия Allfirst. Предупреждение не содержало упоминаний о конкретных сделках или лицах. Финансовому директору Allfirst позвонили и попросили пояснить ситуацию. В ответ прозвучало категорическое отрицание каких-либо необычных операций:

«В завершение нашего сегодняшнего разговора об объемах валютных сделок я подтверждаю, что за последние две недели мы не проводили необычных или чрезмерно крупных операций с местными контрагентами или в Лондоне. Наш средний дневной оборот за этот период составил $159 млн… Опасения того, кто разговаривал с вами, относительно нашей деятельности, можно объяснить концентрацией наших сделок с двумя институтами, Citibank и Bank of America. Мы проводим 90% сделок через расчетные счета “прайм” в этих банках. Это делается для минимизации рисков контрагента с использованием программы ежемесячных взаимозачетов. По иронии судьбы стремление минимизировать один риск может быть неверно интерпретировано как источник другого»[94].

На самом деле, AIB и до этого получал официальную информацию о слишком крупных валютных сделках Раснака. Из отчетов Allfirst по форме 10K за 1999 и 2000 г. следовало, что условная основная сумма валютных сделок исчислялась миллиардами. Еще в 1997 г. в служебной записке, подготовленной для финансового директора группы AIB, отмечалось, что «средний номинальный размер портфеля валютных опционов Allfirst составляет $1 млрд… Раснак, опционный трейдер Allfirst, проводит 95% операций Allfirst с иностранной валютой… из 100 операций, проводимых ежедневно, примерно 80% являются спекулятивными (торговля за свой счет), а 20% проводятся для корпоративных клиентов»[95]. AIB предпочел игнорировать эти постоянно поступающие предупреждения.

Внутренний аудит выявил существенные недостатки в системе внутреннего контроля финансового департамента Allfirst, из-за которых бэк-офис не получал информацию о ценах из независимых источников при проверке валютных операций. Показав пример того, как можно экономить на мелочах и нести крупные убытки, бэк-офис Allfirst предпочел сэкономить $10 000, отказавшись от получения прямых рассылок рыночной информации данных от агентства Reuters. Вместо них курсы валют скачивались с терминала Reuters на компьютер Раснака, а затем переносились в сетевую базу данных, доступную фронт-, бэк- и мидл-офисам. Эта процедура была прямым нарушением основного принципа разделения обязанностей между фронт- и бэк-офисами. Раснак настоял, чтобы рассылки Reuters вначале поступали к нему, для прямого доступа к данным о валютных курсах при мониторинге рисковой стоимости и во избежание нарушений лимитов торговых позиций. Неудивительно, что последовавшая проверка файлов с валютными курсами, регулярно направляемых Раснаком в бэк-офис, выявила несоответствия. Ячейки с данными по иене и евро, двум валютам, которые Раснак выбрал для своих операций, содержали искаженные данные. Раснак манипулировал курсами, чтобы скрыть реальные результаты многих своих сделок.

Многолетний обман с проведением тайных операций раскрылся, когда один из контролеров бэк-офиса заинтересовался двумя карточками валютных операций, не имеющими подтверждения. «Пары взаимно погашающих опционов не требуют независимого подтверждения», — сообщил ему сотрудник бэк-офиса. Контролер возразил, что все операции требуют независимого подтверждения, включая пары валютных опционов. Он также отметил, что опционные пары не вполне погашают друг друга, поскольку имеют разные сроки исполнения. Несмотря на свою настойчивость, этот контролер больше не задавал вопросов, пока в январе 2002 г. вновь не заметил пару валютных опционов с отсутствующими независимыми подтверждениями. На этот раз контролер инициировал проверку, которая быстро выявила ни много ни мало 12 неподтвержденных операций. В ответ на запросы контрагенты не подтвердили их. В итоге, припертый к стене Раснак оставил письменное подтверждение сделок на столе сотрудника бэк-офиса. Документы показались бэк-офису подозрительными. Оказалось, что это подделки. Раснак сделал их на своем компьютере, импортировав логотипы контрагентов, чтобы распечатать поддельные подтверждения операций. Раснак так и не вернулся в банк и считался пропавшим