"А жить хочется! И писать!.." - Иван Петрович Шамякин

ИВАН ШАМЯКИН

«А жить хочется. И писать!..»

Из дневников

1 января 2000 г.

Вот и 2000-й год! Страшно произносить эту дату.

Вчера поздравляли меня. Сегодня я поздравлял своих коллег, позвонил многим старикам. Долго разговаривал с Ольгой Ипатовой. Она теперь председатель Союза писателей после того, как сбежал Некляев. Ольга называет себя центристкой. Что ж, политика, пожалуй, правильная, если думать о союзе, о его дельности. В Москве пять союзов — Пулатова, Ганичева, Казаковой… Чей еще? Старая Римма возглавляет союз?! Какого курса держится? Ельцинского? А теперь будет подлаживаться к Путину?

Я уважаю себя за твердость взглядов. А может, это большевистская железобетонность? Нет. Изменить тому, что славил полстолетия, — не уважать самого себя.

7 января 2000 г.

Рождество Христово. Коляды. С детства помнятся эти праздники — кутья с постным маслом. А на следующий день — домашние колбасы, необыкновенно вкусные, пахучие.

Вчера смотрел передачу из Вифлеема. Поразила. Великое изобретение ТВ. Но изменило ли оно природу человека? Стал ли он лучше? Хуже. Молятся и стреляют. Зверски убивают один другого.

До часу ночи читал «Наполеона» Жана Тюлара. До двенадцати спал. Алеся и Сергей обедали, я завтракал. Обед был богатый — грибки, салат, красная рыба, отбивные. Заслуга Сергея, он купил, он приготовил. Пили красное вино. А я выпил рюмку коньяку. Отяжелел, разомлел…

Прочитал Станислава и Сергея Куняевых «Сергей Есенин». Хорошую книгу написали. Молодцы! Пожалуй, приблизились к Андре Моруа, в частности, к его «Байрону». Правда, Моруа хитрее: делает акцент на интимной жизни, на любовных приключениях. У Куняевых больше политики, хотя любовных приключений у Есенина было не меньше, чем у Байрона. Но подсказывала логика времени: революция, гражданская война, НЭП. Авторы логично подводят к тому, что Сергей не сам повесился — повесили. Верю.

12 января 2000 г.

Сегодня Ольге Филатовне восемьдесят пять. Добрая милая Ольга Филатовна! Доброта ее необычайная, я писал об этом. И трудолюбие удивительное. Думаю, из восьмидесяти пяти она не опускала рук, не сидела без работы все восемьдесят. Съездил на Толбухина, где она двадцать пять лет живет с больной Линой. Смотрит ее, вырастила ее сына Алешу, растит его дочь Оленьку. Да и наших детей, внуков смотрела — помогала Маше.

Выпил бокал вина за ее здоровье, поздравил.

22 января 2000 г.

Дней за десять написал двадцать страниц воспоминаний о Пилипе Пестраке. Вчера и сегодня шлифовал — перечитал, правил, что-то вычеркнул. Кажется, получилось. Мои коллеги так мало пишут мемуарных портретов своих учителей и друзей. Я написал, наверно, больше всех. Про Коласа, Лынькова, Бровку, Глебку, Мележа, Макаёнка (целую повесть), Танка, Пестрака. Зоя Николаевна и внук Микола просили написать о Крапиве. Не могу. Не знаю. Великий юморист был необщительным человеком, дистанцировался от нас, более молодых.

25 января 2000 г.

Читаю Вальтера Скотта, «Жизнь Наполеона Бонапарта». Думаю: а зачем мне все это? Жажда духовная. Не начитался за жизнь, не доучился. Внучка Маша, стыдно признаться, прочитала больше меня. Но я написал пятнадцать томов. За это не стыдно.

Прочитал в «ЛЭ» про Вальтера Скотта. За шестьдесят один год жизни написал 26 романов, кроме того, писал пьесы, повести, стихи. Подвижники: он, Гюго, Толстой, Бальзак, Достоевский, Горький. Кто из моих современников столько написал? Но удивило другое: в пушкинское время, в 1820-е годы, каждый роман Вальтера Скотта через два-три года переводился и издавался в России. При той полиграфии! Была потребность. Был читатель. Телевизор отнял нашего читателя. Для кого писать?

28 января 2000 г.

Три часа читал «ЛіМ». Письменков делает газету интересной.

Леониду Дайнеко — шестьдесят. Несколько лет назад он занялся бизнесом, и довольно успешно: организован в Смолевичах легальное производство водки и вин. И стал богатым человеком.

К своему юбилею Леонид опубликовал в «ЛіМе» стихи. Хорошие стихи. Получается, что богатство не препятствует творчеству. Порадовался за своего молодого коллегу. Сергей Граховский в восемьдесят семь опубликовал молодые (без кавычек) стихи. По-доброму позавидовал ему.

31 января 2000 г.

Вчера отметил свое 79-летие. Были племянница Маши Тамара с Андреем и Максимом, еще одна племянница Наташа, моя внучка Маша, позже пришел внук Алеша. Но звонков было бессчетно, не меньше семидесяти пяти. В чем причина? В любви ко мне? Свои — поздравляли с любовью. А я отвечал, что в такие годы надо не поздравлять, а сочувствовать — семьдесят девять. Дай Бог! Многим напомнило радио: накануне передало интервью со мной в записи Зои Коваленко, — хорошая пропагандистка белорусской литературы. Безусловно, от всего сердца поздравили друзья: Савицкий, Науменко.

Ночью проснулся и похолодел от мысли, что мне уже пошел восьмидесятый год. Много. Дай Бог отметить восьмидесятилетие.

3 февраля 2000 г.

Вчера напросился ко мне фотокор Дитлов А. С. Я знаю его лет пятьдесят. Восемьдесят восемь лет, а еще работает в «Республике» на договоре. Задумал к 55-летию Победы дать портреты интересных людей — участников войны. Нашел в Борисове человека, который был дежурным офицером в зале, где подписывался акт о капитуляции. Сегодня едет в Борисов согласовать то, что написал о нем. В восемьдесят восемь! Разве не позавидуешь такому человеку? Завидую.

Не приходит сюжет для короткой повести. Переживаю. Исписался? Нет, творческий заряд еще есть. И сюжетов вокруг — сколько хочешь. Почему-то не греют криминальные истории. Хочется чего-то светлого. Но где оно, светлое?

6 февраля 2000 г.

Есть сообщения, которые могут сильно удивить. Белорусы добрались до Южного полюса. Совершили хлопцы подвиг, думал я. И наверно, не один я. А на деле — какой подвиг? Вот рассказ участника похода А. Михалковича: «На полюсе стоит постоянный американский лагерь, где и трубы дымят, и бар со стриптизом есть, и туристы на велосипедах разъезжают. Туризм на Южном полюсе для иностранцев — обычное дело: плати деньги и ты в Антарктиде. В том лагере постоянно живет около 200 человек, в основном американцы. Наши же спали и отдыхали в машинах после перехода. А рядом еще больший городок — на 2000 человек».

Вот так. И Антарктиду за…ли. Где-то там, возможно, и военная база есть, чего доброго, с ядерным оружием. Могуч человек и… глуп. Что Антарктида! Придет время, когда загадят и Луну, и Марс. Счастлива Венера: температура на ней такова, что не позволит высадиться.

10 февраля 2000 г.

Прочитал Эдварда Радзинского «Николай II: жизнь и смерть». Здорово написал. Особенно разделы заключительные — трагедию Екатеринбургскую.