Операция «Ш. Э.» - Петр Федорович Бондаренко Страница 7

— Поторапливайтесь, граждане. — Беленький насупил брови. — У меня еще дел непочатый край…

— Магазин замкнул, — торопливо рассказывал Андрей Костеневу. — Опечатал. И поручил участковому охранять: мало ли что могут сделать «члены комиссии» после такого неожиданного сюрприза. А на душе кошки скребут, — откровенно признался он товарищам. — Черт его знает, к чему все это приведет…

Андрюша умолк. На душе у него было действительно неспокойно. За все недолгое время работы в уголовном розыске он еще ни разу не попадал в такую обстановку и потому не знал, как следовало поступить в данном случае. Но где-то в тайниках души жила уверенность, что все сделано правильно, и спрашивал он об этом у Костенева только для того, чтобы укрепить в себе эту уверенность.

— Напрасно сомневаешься, Андрюша. — Ретюнский положил ему руку на плечо. — Сыграл ты свою роль, как настоящий артист. Теперь все ясно, Владимир Михайлович, — повернулся он к Костеневу. — Преступники выдали себя полностью, как говорится, с головой. Я бы их немедленно арестовал…

— Вспомни мудрую русскую пословицу, товарищ начальник, — улыбнулся Костенев. — «Торопливость нужна при ловле блох». А мы с тобой должны поймать волка, и не одного…

— Вот уж мне эти криминалисты! — вспылил Ретюнский. — Ну что тебе еще надо? У нас же такие убедительные факты в руках, хоть сегодня дело передавай в суд. Кузнец дружит с мужем заведующей магазином — раз. Несмотря на твой «эксперимент», я твердо убежден, что «фомка» — это его изделие. Да он и сам в первую минуту признал работу, только ловко вывернулся.

Какой заработок у заведующей магазином в месяц? Семьсот — восемьсот рублей. Допустим, что и муж приносит в дом столько же. Разве при этом бюджете можно построить новый дом и в то же время купить мотоцикл, хорошие костюмы?

Трюк с переучетом — три. Ребенку ясно, для чего все делалось. А десять женских гарнитуров, найденных при обыске на квартире у заведующей? Это же прямая улика: сама с дружками ограбила магазин — и потом ловко симулировала бандитский налет. Кто, кроме нее, мог знать, что в задней стене дома когда-то существовало окно, которое потом заложили кирпичом, заштукатурили и побелили под общий фон?

Нет, Владимир Михайлович, ты что хочешь пиши по начальству, а я сегодня же ночью арестую заведующую магазином, продавца и того учетчика. Заодно прихвачу кузнеца и сторожа. Будь уверен: на первом же допросе все рассыплются…

Костенев, не перебивая, слушал начальника райотдела. На первый взгляд доводы Ретюнского были неопровержимы. Но искусство криминалиста в том и состоит, чтобы не верить случайному стечению обстоятельств, а кропотливо, трезво оценивать каждый факт. Что греха таить, бывает иногда и так: еще не изучив до конца всех материалов, оперативный работник строит в уме версию и потом уже слепо подгоняет под нее все показания, все факты и вольно или невольно сам уверяет себя, что идет по правильному пути. В таком случае следствие заходит в тупик, и все приходится начинать сначала.

Это хорошо знал Костенев. Вот почему, в отличие от Ретюнского, лейтенант более внимательно и объективно проанализировал факты, которыми теперь располагал. А они убедительно говорили совсем о другом. То, что «фомку» сделали не в сельской кузнице, не вызывало никакого сомнения. Сторожу незачем было прятаться в яме: он по долгу службы мог спокойно ходить вокруг магазина, не вызывая ни у кого подозрения, даже в том случае, если бы был соучастником кражи.

Если бы магазин обворовали заведующая и ее помощники, то они могли бы взять из него столько товаров, сколько сочли нужным, и незачем было потом рисковать при переучете. Здесь дело обстояло, как видно, совсем иначе. Узнав, что бандиты унесли с полок ценные вещи, заведующая, сговорившись с членами комиссии, решила использовать этот случай в корыстных целях. Для этого она и старалась усыпить внимание представителя из области, выпивкой расположить его к себе, записать в ведомости и акте меньше товаров, чем осталось на самом деле, а потом, когда все утихнет, реализовать их и поделить с друзьями вырученные деньги.

Это бесспорное преступление, за которое надо судить, но оно не имеет прямого отношения к ограблению магазина.

— Условимся так, — Костенев поднялся, стряхнул с плаща комочки сухой земли. — После вторичной ревизии сличите два акта и привлекайте заведующую к уголовной ответственности. А тех, кто совершил налет на магазин, искать будем мы…

— Ох, уж эти мне криминалисты! — недовольно повторил Ретюнский, спотыкаясь в темноте. — Ведь ясно же все, как божий день…

Но Костенев уже не слушал его. Мысли лейтенанта были заняты другим. Предстояла большая напряженная работа, упорная борьба с притаившимися где-то в городе или селе преступниками. Как долго продлится она? Может быть, месяц. А может, и год… Но так или иначе он не отступит от своей цели, пока не найдет и не разоблачит тех, кто посмел протянуть руку к народному добру.

ПЕРВЫЕ «НИТОЧКИ»

I.

Хороши у нас летние вечера! В тот час, когда раскаленный диск солнца опустится на тугую гряду подступившего к самому городу леса, заплетет тонкой пряжей луга, вызолотит острые иголочки сосны и выщербленные листочки дуба, река, облегченно вздохнув после знойного дня, выплеснет на пологие берега теплую ласковую волну, закурится легким невесомым туманом.

На самой стремнине реки вскинется жирующий сазан — предвестник скорого клева, ударит о голубое зеркало воды широким хвостом и снова уйдет в глубину.

С дальних лугов прилетит ласковый, как девичья улыбка, ветерок, колыхнет на окнах занавески, взбудоражит притихшую листву на деревьях, напоит улицы прохладой и ароматом цветущих трав.

День еще крепко держит город в теплых объятиях света, но посланцы ночи — сиреневые тени — уже пробрались на его улицы и скверы, неслышно улеглись у самой кромки тротуаров, на ступеньках подъездов, в густом сплетении стебельков цветочных клумб.

Хорошо в такой вечер пройтись по широким улицам, подышать прохладой парков или посидеть на берегу с удочкой. Но полковник мог только завидовать таким счастливчикам. Развернувшиеся за последние дни события лишили его нормального отдыха, сна, о прогулках по городу теперь нечего было и думать.

В отделах управления давно уже закончился рабочий день, а в уголовном розыске никто и не подумал о том, чтобы отправиться домой.

Полковник нетерпеливо ходит по кабинету, поглядывает на часы. Медный пятачок маятника лениво раскачивается, и это раздражает полковника. Давно уже прошло время условленной встречи, но человек, сам просивший ее, все не появляется.

Начальник уголовного розыска понимал, что, видимо,