Операция «Ш. Э.» - Петр Федорович Бондаренко

П. Бондаренко

Операция «Ш. Э.»

Документальная повесть

ВЕЧЕРНИЙ ЗВОНОК

I.

Рабочий день давно кончился, и сотрудники районного отдела милиции разошлись по домам. Пользуясь тишиной, лейтенант Владимир Михайлович Костенев решил поработать пару часов. Хотелось сегодня закончить проверку накопившихся документов, чтобы завтра с утра приступить к делу, ради которого он приехал в этот район.

Костенев сидел у раскрытого окна, углубившись в чтение бумаг. День угасал. Синие сумерки растеклись по селу. Откуда-то с дальних полей прилетел теплый ветерок. Он принес с собой хмельной аромат дозревающих хлебов, смешанный с пряными запахами цветущей полыни и чебреца.

Было приятно вот так, облокотившись на стол, сидеть в широком кресле, вдыхать бодрящий аромат полей и думать. Костеневу почему-то вспомнилось сейчас далекое детство, родное село, тихая речонка, заросшая густыми камышами, кудрявые вербы у самой воды.

Детство. У многих из нас не было его вовсе. Чуть окрепнув на ногах, мы уже становились старшими в семьях, принимали на свои худенькие, по-детски щуплые плечи заботы по дому и хозяйству, работали в поле, у станка, заменяя ушедших на фронт отцов. А подросли, расправили плечи — и пошли на смену отцам и братьям отстаивать Родину-мать от врага.

Но сколько б морщин на лбу не отложило время, мы всегда с волнением вспоминаем годы детства и юности: и густую поросль молодого лесочка, в котором отдыхали по пути на реку, и жаркое пламя костра в ночном, и ржаные кудряшки девчонок, в которых влюблялись тайком друг от друга, и серую змейку дорожки, по которой впервые в жизни, взявшись за руки, шли с девчонкой, тревожно прислушиваясь к шорохам листьев в уснувшем саду и ударам счастливого сердца.

…Резкий звонок телефона вывел Костенева из задумчивости. Он снял трубку, прислушался:

— Милиция? — волнуясь, спросил детский голос.

— Да, милиция, — ответил Костенев.

— Дяденька, это говорит сын сторожа. Из села Почепского. Приезжайте, дяденька, к нам, пожалуйста, поскорее…

— Погоди, дружок, — перебил его Костенев. — Расскажи все по порядку. Что там у вас произошло?

— Я, дяденька, правда сын сторожа. Ну, того, который магазин охраняет. Честное пионерское — не вру…

— Верю, верю тебе, — улыбнулся Костенев. — Ты мне расскажи, что случилось…

— Папа охраняет магазин, — снова зажурчал в трубке детский голосок. — А сегодня вечером он пошел поужинать. Ведь еще совсем-совсем было все видно, и папа ушел только на минутку, а магазин обокрали, — всхлипнул малыш. — Стенку проломали и влезли туда…

— Где же твой папа? — насторожился Костенев. — Почему звонишь ты, а не он?

— А он же магазин охраняет… Дяденька милиционер, приезжайте к нам побыстрее. Нам очень страшно, и мама плачет…

Костенев, как мог, успокоил малыша, положил трубку на рычаг аппарата, поднялся из-за стола. Как-то не верилось в то, что ему сказал мальчик. Обычно преступники выбирают для своих дел такой час, когда все спят. Значит, на этот раз действовали люди, хорошо знающие обстановку в селе и расположение магазина. Известно им было и то, что именно в этот час сторож отлучается с поста.

Костенев позвонил по телефону, попросил начальника отдела милиции Ретюнского срочно явиться. Через несколько минут тот пришел хмурый, явно недовольный тем, что его оторвали от домашних дел.

— Черт его знает, что творится, — сердито бросил он с порога. — Не иначе, как розыгрыш. Ну какой дурак, средь бела дня полезет в магазин…

— Однако давай съездим на место. — Костенев надел фуражку, шагнул к двери. — Раз есть сигнал, надо его проверить…

Синий газик с красным пояском на кузове с места взял скорость. Миновав мастерские, он спустился с оврага в разлапистую балку и, тяжело выдохнув на подъеме клубок серого дыма, вырвался на большак. Вдоль грейдера потянулись густые заросли черной смородины, ощетинившегося колючкой крыжовника, шеренга уже отяжеленных плодами яблонь колхозного сада.

Теплый ветер бился о лобовое стекло машины, лизал боковые поручни, тонкими струйками просачивался в щель кабины. Откинувшись на спинку заднего сидения, Костенев напряженно думал о предстоящей встрече со сторожем и директором магазина, который, наверное, уже прибежал на место происшествия и сейчас ходит вокруг здания, вздыхает под сочувственные взгляды неизбежных в таких случаях зевак. Только бы он не вздумал раньше времени войти в магазин…

Село встретило путников необычной в этот час тишиной. Казалось, нежданное происшествие напугало людей, они наглухо закрыли ставни и двери хатенок, чтобы не быть свидетелями всего, что случилось. Но у магазина было шумно и многолюдно. Как и полагал Костенев, здесь уже успела сойтись порядочная толпа любопытных.

Сторож на этот раз оказался на высоте положения. Выставив перед собой древнюю и, очевидно, уже не стреляющую берданку, он стоял в нескольких метрах от пролома в стене, никого не подпуская к магазину. Рядом с ним сидела на траве немолодая женщина. Часто всхлипывая, она что-то быстро говорила.

Все это Костенев схватил одним взглядом, решив, что женщина, очевидно, имеет какое-то отношение к тому, что произошло здесь несколько часов назад. Но он не стал задерживаться и отвлекаться. Надо было сразу, по горячим следам, осмотреть место преступления и потом уже решать, по какому пути вести розыск преступников.

Есть у криминалистов одно святое правило. Прежде чем строить версию совершенного преступления и разрабатывать оперативную схему, надо обязательно осмотреть место, где оно было совершено.

Человеку, не посвященному в тайны оперативной работы, иногда кажется, что прибывший к месту происшествия представитель милиции уж больно робко передвигается по магазину или квартире. Прежде чем шагнуть через порог, он долго разглядывает дверную ручку, будто опасается, что преступник затаился где-то в уголке и может неожиданно напасть на него.

Но это далеко не так. Осмотр места происшествия — целое искусство, сложное, требующее от исполнителя огромного напряжения и зоркого глаза. Подобно следопыту в лесу, оперативный работник в хаосе опрокинутых ящиков, разбросанных вещей, разбитых стаканов, оброненных листочков бумаги, чуть заметных на паркете отпечатков сапога или ботинка узнает «почерк» преступника, находит оставленные им улики.

Да, именно оставленные, потому что в жизни не бывает такого преступника, который бы не оставил после себя «памятку» в виде отпечатков пальцев на дверной ручке, забытого второпях «инструмента», брошенного окурка, не заметных на первый взгляд царапин на щечках дверного замка.

Костенев хорошо знал это правило. Несмотря на то, что Владимир Михайлович всего лишь три года работает в уголовном розыске, на его счету уже немало раскрытых преступлений.