Александр Вампилов: Иркутская история - Алексей Валерьевич Коровашко Страница 7

литературовед и мыслитель Михаил Бахтин провёл в доме, бывшем когда-то одним из корпусов уездной тюрьмы. Публицисты, склонные к чёрно-белому мышлению и пытающиеся всё подогнать под какую-то одну схему, наверняка увидели бы в обоих фактах очередное свидетельство «каннибализма» советской власти («Бедные люди вынуждены были жить в темницах!»), но интерпретировать их необходимо с точностью до наоборот: как указание на парадоксальную «конверсию» разветвлённой репрессивной системы.

Среди мифов, кочующих по страницам отечественного вампиловедения, есть одна выдумка топонимического свойства: якобы слово «Кутулик» переводится с бурятского как «яма». Это ложное толкование возникло, скорее всего, в силу подсознательного тяготения к сгущению красок. Ведь жизнеописание, герой которого сначала живёт в «тюрьме», стоящей в «яме», а потом добивается безусловного признания, обладает высоким риторическим потенциалом. Оно позволяет эксплуатировать такие биографические штампы, как долгий путь наверх из самых низов, сочувственное смакование житейских трудностей, взволнованный рассказ о созревании гениального самородка в глубинах сибирских руд и т. п. На самом деле слово «Кутулик» восходит к бурятскому «хутэл» («кутэл»), употребляющемуся в значении «удобный, легкопроходимый перевал» (вблизи Кутулика находится невысокий перевал из бассейна реки Ноты в бассейн реки Залари).

Сегодня в Кутулик из Иркутска можно добраться за три часа на маршрутке. Справа – трасса, слева – Транссиб; сам посёлок – большой, разбросанный, иной город быстрее пешком обойдёшь, – вытянулся между ними. Памятник Ленину, улица Вампилова, кафе «Старший сын»… Ниточка Кутулика – даже скорее не реки, а ручья, теряющегося в высокой траве. Вокруг бродят коровы. Прохожая спрашивает встречного парня-бурята: «Не женился?» – тот усмехается в ответ: «Уже разбежался!» – и кажется, что ты попал прямиком в вампиловскую пьесу…

Вот и деревянный учительский дом на четыре квартиры – тот самый бывший барак пересыльной тюрьмы. В 1954–1958 годах одну из квартир этого дома занимали Вампиловы, теперь здесь – музей. Если зайти в бывшую вампиловскую квартиру, можно увидеть в одной комнате – русскую печь, стол с самоваром, сундук, железную кровать, во второй, смежной, – ещё одну кровать, диван, стол, этажерку, патефон… В углу – икона, на стене – Пушкин и гитара, на книжном шкафу – футбольный мяч и глобус.

В двух шагах – бывшая школа Вампилова, красивое деревянное здание с резным фасадом; теперь здесь библиотека.

Будущий драматург рос в годы полуголодные, но Вампиловы сумели завести корову с непременным именем Зорька. Вампилов, как и все, – родом из детства и ещё из великой беды – своей семьи и всей страны…

Из детства. 1946 год. В июле на покосе стрелочник Говорухин поймал хорька. Принёс домой и затеял жарить. Говорушиха изругала его и выгнала из избы. Он успел схватить сковородку и под бугром, за огородом, у речки сварил-таки добычу. Говорушиха, пухлая, громадная и разгневанная, стояла на меже, материлась, грозилась изувечить.

– Сковородку, змей, испоганил!

У меня в жизни не было ничего такого, что я желал бы повторить, вернуть.

Это потом Кутулик «подрос и похорошел», деревянные тротуары сменил асфальт, появились духовой оркестр и драмкружок. А тогда единственным очагом культуры был бревенчатый клуб с кинокартинами, докладами, чечёткой, драками и непременным вальсом «На сопках Маньчжурии» от баяниста Семененко…

В 1944 году Александр пошёл в Кутуликскую среднюю школу.

…Валять дурака вообще было излюбленным нашим развлечением, в этом есть, я бы сказал, даже особый какой-то кутуликский стиль, какая-то традиция, какая-то своя поэзия.

Один кутуликчанин, к примеру, хитрым способом усыпил два десятка соседских кур. Грустный хозяин смотрел на бездыханные тушки, пока куры одна за другой не начали воскресать…

…Что это? Столь долгое детство? Во всяком случае, шутку с курами мог придумать… человек, взбесившийся от скуки.

По отцу Вампилов, как мы знаем, – бурят (кстати, кинематографическая семья Бодровых тоже имеет бурятских предков, и не случайно Сергей Бодров-старший снял фильм «Монгол» о Чингисхане; азиатчинка в глазах американского актёра Юла Бриннера, уроженца Владивостока и звезды «Великолепной семёрки», тоже бурятская, в том же славном ряду и Стивен Сигал).

Литературовед Ольга Юрченко, доцент Бурятского государственного университета, написала в одной из статей, что «в творческом сознании» Вампилова гармонично сочетаются особенности менталитета двух народов – бурятского и русского. А учёный и критик Елена Гушанская высказалась так: «Восхищаясь талантом Вампилова, мы обычно не отдаём себе отчёта в том, какая могучая и неведомая нам этнокультурная традиция стоит за его плечами, какую мощную психофизику предков он унаследовал». Она же, впрочем, отмечает, что сам Вампилов «о своей психофизической природе не задумывался», но, по её мнению, бурятские корни проявились в вампиловской драматургии сами собой, на генетическом уровне.

Все эти утверждения следует оспорить. Родом Вампилов прежде всего – из русской классики. Влияние Толстого и Чехова, вообще русской словесности на его мировоззрение и творческую манеру куда сильнее, чем гены бурятских предков. Неслучайно сам Вампилов о бурятских влияниях и традициях не написал ровно ничего[10] (следователь по фамилии Шаманов из пьесы «Прошлым летом в Чулимске» – не в счёт). Внимательный его биограф Андрей Румянцев «бурятскую» тему опускает, да и вышеназванные исследователи не приводят конкретных примеров. Бурятского в пьесах Вампилова не больше, чем корейского в песнях Виктора Цоя, никогда не бывавшего на своей исторической родине, или абиссинского в творчестве Пушкина. С другой стороны, известны интерес Льва Толстого к китайской философии, увлечение академика-космиста Владимира Вернадского индийскими духовными учениями, а художника Николая Рериха – Тибетом и буддизмом, и всё это – при полном отсутствии у них соответствующих корней и генов. Или, если взять более близкий к нашему времени (и к Бурятии) пример, – погружённость в монгольско-буддийскую тематику выходца из Перми Леонида Юзефовича, которая объясняется прихотью судьбы: будущий писатель служил в армии в Забайкалье. Куда важнее генов как таковых оказываются среда и воспитание. Родина драматурга Вампилова – русский язык и русская литература, которая «дышит где хочет», в нашем случае – в Кутулике. Полубурятская, сибирская, байкальская идентичность не отменяли и не закрывали главной – русской, общесоветской.

Здесь мы приближаемся ещё к одному мифу, активным транслятором которого был философ и буддолог Александр Пятигорский. В своих лекциях о политической философии, щедро снабжённых разнообразными лирическими отступлениями и опубликованных в 2007 году отдельной книгой, он задал аудитории вопрос, призванный проиллюстрировать роль языка в рефлексии любого типа: «Каким образом мальчишка Вампилов, окончив сибирскую бурятскую школу, оказался гениальным русским драматургом, лучшим?» И сам же на этот вопрос ответил: «Потому что для него русский был новым объектом. А ведь к новому объекту ты подходишь совсем иным образом. Любая новизна объекта тебе даёт огромное преимущество». Логический каркас этих