Александр Вампилов: Иркутская история - Алексей Валерьевич Коровашко Страница 6

Валентина Вампилова ничего. Его младший сын впоследствии говорил: «Отца взяли за то, что у него было слишком много книг для сельского учителя». В 1957 году, когда Вампилова-старшего реабилитировали посмертно, родственникам выдали справку, согласно которой Валентин Никитич умер в лагере в 1944 году. О том, что его расстреляли шестью годами раньше, стало известно лишь в 1991-м.

Вампилов своего отца, конечно, не помнил. Много позже он запишет: «Не знаю, цинично это или нет, но своего отца, которого я не помню (он умер), я не уважаю, не берегу, как это обычно говорят, связанную с ним память, потому что я не видел его, не знаю его». Особенность записных книжек Вампилова – в том, что решительно непонятно, где его собственная сокровенная мысль, а где – набросок реплики для героя какой-нибудь пьесы…

Талантливый человек, Валентин Вампилов мог бы многое передать сыну. Но он, собственно, и передал – по каким-то ещё не ведомым науке каналам.

«Сплошная безотцовщина – война, да и ежовщина», – сформулирует позже Владимир Высоцкий (отец которого, фронтовик, оказался, впрочем, удачлив и прожил долгую жизнь). Без отцов росли многие плюс-минус ровесники Вампилова. У Шукшина расстреляли отца, а отчим погиб на фронте. Не вернулись с войны отцы Геннадия Шпаликова и Юрия Кузнецова. Тема отца и безотцовщины появится у Вампилова и в «Старшем сыне», и в «Утиной охоте».

…В 1937 году огромную Восточно-Сибирскую область разделили на две – Иркутскую и Читинскую, а из Бурят-Монгольской АССР по соображениям управленческого характера вывели ряд районов, которые составили национальные округа: Усть-Ордынский Бурят-Монгольский к западу от Байкала, в Иркутской области, и Агинский Бурят-Монгольский к востоку от Байкала – в Читинской области. Именно в Усть-Ордынский округ вошёл Аларский район. Но поскольку соответствующие решения были приняты в сентябре 1937 года, то Вампилов, строго говоря, родился не в Иркутской области, а ещё в Бурят-Монгольской АССР.

Анастасия Прокопьевна, находившаяся в декретном отпуске, осталась одна с четырьмя детьми. Ей, как и многим другим бедовавшим, помогали родные – мать, сёстры, братья… Летом 1938 года она перебралась в Кутулик – центр Аларского района. Младшему исполнился год, 1 сентября Анастасия Прокопьевна вышла на работу в Кутуликскую школу. Работала учителем математики, затем завучем, инспектором районного отдела образования. Именно ей Валентин Распутин в 1973 году посвятит свой изумительный рассказ «Уроки французского» (при этом прототипом главной героини рассказа был другой человек – Лидия Михайловна Молокова). Распутин вспоминал Анастасию Прокопьевну как женщину «удивительной доброты и чистоты, от которой Саня перенял многие самые лучшие свои качества». Впоследствии она была награждена медалями «За доблестный труд в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг.» и «Ветеран труда», орденами «Знак Почёта» и Трудового Красного Знамени. Из жизни ушла в 1992 году.

Читая мемуарные свидетельства, ей посвящённые, а также те немногословные воспоминания, которые она оставила о своём знаменитом сыне, трудно отделаться от ощущения, что характером Анастасия Прокопьевна удивительно напоминает Клавдию Васильевну Савину – героиню пьесы Виктора Розова «В поисках радости» (1957) и поставленного по этой пьесе кинофильма «Шумный день» (1960, режиссёры Георгий Натансон и Анатолий Эфрос). Больше того, в старости она приобрела сильное внешнее сходство с выдающейся актрисой Ангелиной Степановой – возлюбленной драматурга Николая Эрдмана и второй женой писателя Александра Фадеева. Чтобы убедиться в этом, достаточно сравнить поздние фотографии Анастасии Прокопьевны и соответствующие кадры тех последних фильмов, в которых снималась Ангелина Степанова («Объяснение в любви» Ильи Авербаха, «Запомните меня такой» Павла Чухрая). Упомянув эту параллель, авторы не могут пройти мимо другого факта: Ангелина Степанова тоже пережила своего сына, носившего имя Александр.

Как мы уже знаем, Вампилов родился в Черемхове, откуда был привезён в Аларь. В анкетах, однако, он писал, что родился в Кутулике. Здесь он рос – и потому именно Кутулик считал своей малой родиной.

…Мне попадались стихотворные и прозаические высказывания о том, что землю можно любить всю сразу от Карельского перешейка до Курильской гряды… Тут, как мне кажется, что-то не то. Как, например, мне любить Курильскую гряду, если я её никогда не видел?

Впоследствии Вампилов опишет Кутулик в ностальгическом очерке: «…На пригорке старые избы с огородами, выше – новый забор с будкой посередине – стадион… За серым забором – сад, за ним – несколько новых деревянных домов в два этажа, потом снова два двухэтажных дома, каменных, побелённых, возвышающихся над избами и выделяющихся среди них своей белизной, – райком и Дом культуры, потом чайная, одноэтажная, но тоже белая и потому хорошо видимая издалека. Что дальше? Мосты, переулки, бегущие вниз с пригорка: Больничный, Цыганский, Косой; улица Первомайская у блокпоста, выходящая прямо к полотну; ещё два-три заметных строения – каменные и побелённые – комбинат бытового обслуживания и церковь, переоборудованная в кинотеатр… И вот уже снова сосновый лес и автомобильная дорога… – Московский тракт… Деревянный, пыльный, с огородами, со стадом частных коров, но с гостиницей, милицией и стадионом, Кутулик от деревни отстал и к городу не пристал[9]. Словом, райцентр с головы до пят. Райцентр, похожий на все райцентры России, но на всю Россию всё-таки один-единственный».

Рискнём оспорить утверждение «похожий на все райцентры России». Начать хотя бы с того, что Кутулик, основанный в XVIII веке, стоит прямо на Московском тракте и на главном ходу Транссиба, примерно в 180 км к северо-западу от Иркутска. В 1814 году в Кутулике построили Аларский дацан «Даши Чойнхорлинг», совмещавший функции храма и просветительского центра (в 1893 году возведено новое здание, в 1928 году дацан был закрыт, в 2004-м открыт заново). Кутуликчане занимались сельским хозяйством и торговлей, чему способствовало трактовое расположение.

Черемхово, Аларь, Кутулик… Черты посёлков и городов слились в условный вампиловский Чулимск – «таёжный райцентр», подчёркнуто далёкий от столиц и явно восточносибирский.

В те годы (как, собственно, и сейчас) в Кутулике насчитывалось около пяти тысяч человек. Анастасия Прокопьевна и её дети жили в бревенчатом бараке рядом со школой. Раньше в этом самом бараке находилась пересыльная тюрьма. В ней ночевали каторжане, направлявшиеся в Иркутск и дальше – за Байкал.

Правда, никаких решёток, запоров и прочно оборудованных дверей драматург уже не застал. «Видимо, – писал он в конце шестидесятых, – был в своё время барак переоборудован… покрыт тёсом», выкрашен «в цвет жёлтых берёзовых листьев» и превращён в «апартаменты» школьных учителей, истопников и уборщиц. Эту своеобразную попытку перековать мечи на орала нельзя рассматривать как исключительно сибирскую причуду: перевод пенитенциарных учреждений в ведение жилищных комиссий был после революции поставлен на конвейер. Так, почти половину своего пребывания в Саранске (1946–1958) выдающийся