Казнь протопопа Аввакума - Кирилл Яковлевич Кожурин Страница 3

величайший пример самоорганизации русского народа. Освобожденная от иностранных захватчиков страна начинает постепенно восстанавливаться после разрухи Смутного времени. Еще «свежо было преданье», но люди думающие уже пытались осмыслить причины случившегося с государством Российским несчастья. Столкнувшись лоб в лоб с Западом, осознали свое отличие, истолковали, но каждый по-своему: одни как преимущество, другие — как ущербность. Отсюда и разность путей, предлагаемых для будущего развития государства. Русский церковно-политический деятель, писатель и публицист Авраамий Палицын (а вслед за ним и многие «ревнители благочестия»[2]) видел причину трагедии Смутного времени в отступлении от идеалов Святой Руси, «новолюбцы» (от патриарха Филарета до Петра I) — в «отсталости» России от Европы. Конфликт был неизбежен, поскольку две позиции противоречили друг другу, а стороны были бескомпромиссны. И здесь мы снова возвращаемся к тому, с чего начали — в основе разделения русского общества, в основе церковного раскола середины XVII века лежал всё тот же извечный конфликт, о котором писал Августин Блаженный в трактате «О граде Божием»: «...два града созданы двумя родами любви: земной — любовью к себе, дошедшею до презрения к Богу; небесный — любовью к Богу, дошедшей до презрения к себе»... Реформаторы пошли по пути строительства «земного града», их противники выбрали «град Небесный».

* * *

А теперь немного подробнее. В 1652 году патриархом Московским и всея Руси становится Никон, который уже через год при активной поддержке царя Алексея Михайловича взялся за реформирование Русской Церкви. В чем заключалась суть этой пресловутой никоновской «реформы»? В основе древнерусской культуры лежала Книга. И формально всё началось из-за книг. Именно никоновская «справа» богослужебных книг спровоцировала раскол Русской Церкви и русского общества. Чем была книга для человека того времени? Богослужебная книга — это не только неотъемлемая часть религиозного культа. Это еще и учебник, по богослужебным книгам учились, т. е. книги были основой образования, а образование — это основа всякой культуры, необходимая для ее трансляции, для ее передачи последующим поколениям.

Идея «священного знания» (наряду с идеями «священного закона» и «пути спасения») является одной из важнейших составляющих любой религиозно ориентированной культуры. На Руси основным источником «священного знания» были святые, «божественные» книги. Они содержали в себе Истину в неповрежденном виде. Никон и его сторонники стали утверждать, что со времени принятия христианства при князе Владимире в богослужебные книги по вине переписчиков вкралось такое множество ошибок, что необходима серьезная правка. Мысль эта явилась из сличения греческих оригиналов и славянских переводов. Однако что в данном случае принималось за оригинал? Новые богослужебные греческие книги, напечатанные в иезуитских типографиях Венеции и Парижа, поскольку греки тогда находились под игом турок-османов и собственных типографий не имели. Кроме того, что за семь веков, прошедших со времени Крещения Руси, греки, заразившись латинским духом, сами существенно изменили чинопоследования некоторых служб, к этим изменениям добавлялись еще сознательные еретические искажения, внесенные хозяевами типографий — иезуитами.

Патриарх Никон и царь Алексей Михайлович.

Миниатюра А. А. Великанова

И в действительности никоновская «справа» стала вовсе не исправлением богослужебных книг, а их искажением, порчей. Сравнивая старые и новые тексты, невольно соглашаешься с протопопом Аввакумом. Он в таких словах передавал наказ патриарха Никона по «исправлению» книг «справщику», выученику иезуитов Арсению Греку: «Правь, Арсен, хоть как, лишь бы не по-старому». И там, где в богослужебных книгах ранее было написано «отроки» — стало «дети», где было написано «дети» — стало «отроки»; где была «церковь» — стал «храм», где «храм» — там «церковь»... Появились и такие откровенные нелепости, как «сияние шума», «уразуметь очесы (т. е. очами. — К. К.)», «видеть перстом», «крестообразные Моисеевы руки», не говоря уже о вставленной в чин крещения молитве «духу лукавому». Удивительный перевод! Но удивление исчезает, когда начинаешь сличать переводы с подлинниками. Оказывается, все венецианские и парижские издания греческих богослужебных книг, по которым и проводилась никоновская «справа», в текстуальном отношении весьма сильно разнятся между собой. При этом разница между изданиями может состоять не только в нескольких строках, но иногда в странице, двух и больше...

Со временем стало ясно, что реформаторы хотят не просто исправления каких-то погрешностей переписчиков, а изменения всех старых русских церковных чинов и обрядов в соответствии с новыми греческими. При этом соображения, которыми руководствовались реформаторы — патриарх Никон и стоявший за его спиной царь, — были исключительно политическими и к духовной жизни никакого отношения не имели. Перед прельщенными взорами царя и патриарха заманчиво блистал цареградский венец. И тот, и другой грезили об освобождении Константинополя от турок и о византийском престоле. Льстивые восточные патриархи распускали перед ними павлиньи веера, рисуя картины земного торжества православия, обещая им восстание порабощенных греков в ответ на объявление Россией войны турецкому султану. Русский царь должен был занять престол Константина Великого, а московский патриарх Никон — стать вселенским патриархом. Но для достижения территориального единства православных народов требовалась лишь одна незначительная «мелочь»: сначала надо было прийти к единству обрядовому, поскольку русские обряды того времени сильно отличались от греческих.

Другой причиной являлось то, что после воссоединения Украины с Россией (1654) возникла необходимость в создании единой нормы богослужения и богослужебного языка (южнорусский, киевский извод славянского языка значительно отличался от московского извода). Грекофильская ориентация царя и патриарха привела Русскую Церковь к принятию не московской нормы богослужения (наиболее близкой к ранневизантийской), а южнорусской, в большей степени соответствовавшей греческим текстам и традициям XVII века. Здесь следует сказать, что на Украине реформа, аналогичная никоновской, была проведена на 50 лет ранее митрополитом Киевским Петром Могилой и привела к тому, что киевское богословие и богослужение оказались сильно заражены католическим духом. О деятельности Петра Могилы хорошо написал известный русский богослов Георгий Флоровский: «Все пронизано чуждым латинским духом... Это была острая романизация Православия, латинская псевдоморфоза Православия. На опустевшем месте строится латинская и латинствующая школа, и латинизации подвергается не только обряд и язык, но и богословие, и мировоззрение, и самая религиозная психология. Латинизируется самая душа народа. Эта внутренняя интоксикация религиозным латинизмом, этот «криптороманизм» был вряд ли не опаснее самой унии... В следующем поколении латинское влияние становится еще глубже, латинские связи и навыки крепнут... Усваивались и перенимались не только отдельные схоластические мнения или взгляды, но и самая психология и душевный строй... От украинского барокко идет в «малороссийском» религиозном воззрении эта характерная эмоциональная нетрезвость, мечтательная возбудимость, какая-то своеобразная религиозная романтика... Это была псевдоморфоза религиозного сознания, псевдоморфоза православной мысли»{17}.

Никоновские церковные новшества вызвали в русском обществе широкий протест, в