Казнь протопопа Аввакума - Кирилл Яковлевич Кожурин Страница 2

Пустозерские мученики.

Резная икона работы П. Г. Варунина. 2012 г.

Первая версия — версия официальная, которой на протяжении трех веков, соответственно расставляя идеологические акценты, манипулировали имперские и советские историки, — впервые появляется в «Записках» графа А. А. Матвеева: «Аввакума, бывшего протопопа Казанского собора Пресвятой Богородицы, что в Китае-городе в Москве, и сообщников его распопов, таких же раскольников, которые уже за тот свой раскол и ересь давно прокляты от Восточной святой Церкви, и в Пустоозерский острог в земляные тюрьмы заточены, и потом за великие на царский дом хулы сожжены были»{4}. Однако известно, что А. А. Матвеев приступил к написанию своих «Записок» значительно позднее, лишь после 1716 года. Тем не менее, эта формулировка кочевала из одной книги в другую, словно бы речь шла о каком-то официальном документе.

Так, в 1855 году церковный историк митрополит Макарий (Булгаков) использовал записки Матвеева при написании «Истории русского раскола». Объясняя приговор Аввакуму, Макарий процитировал «за великие на царский дом хулы»{5}, сославшись на издание «Записок» 1841 года. В 1861 году ту же цитату, правда, уже без указания источника, использовал П. И. Мельников в биографической статье об Аввакуме{6}, а в 1894-м — В. А. Мякотин{7}. Биограф и исследователь творчества протопопа Аввакума профессор А. К. Бороздин писал в 1898 году, ссылаясь на П. И. Мельникова: «...Статья П. И. Мельникова Аввакум; по известию о казни Аввакума она является почти первоисточником, т. к. в известных источниках нет тех подробностей, которые сообщены Мельниковым»{8}. В 1911 году А. К. Бороздин написал статью «Аввакум» для авторитетного «Нового энциклопедического словаря» Брокгауза и Ефрона. В нее также вошла цитата «за великие на царский дом хулы»{9}.

В результате, «у читателей складывалось впечатление, что автор цитирует официальный документ. Например, в 1912 году, отвечая на просьбу старообрядцев об установлении креста на месте казни Аввакума, местные власти уверенно возразили: «его превосходительство, приняв во внимание, что означенное лицо было подвергнуто казни, независимо религиозных воззрений, как государственный преступник, за великие на царский дом хулы, признал приведенное ходатайство не подлежащим удовлетворению»{10}. К сожалению, и в наше время нередко можно встретить недобросовестных журналистов и церковных деятелей, манипулирующих этой формулой как неким совершенно достоверным фактом.

Вторая версия (о религиозных причинах казни), которая поддерживалась в основном независимыми светскими историками XIX–XX вв., восходит, в свою очередь, к старообрядческой историографии. Старообрядцы с самого начала воспринимали протопопа Аввакума и пострадавших вместе с ним пустозерских узников как мучеников за древлеправо-славную веру. Выдающийся старообрядческий историк Семен Денисов в своем фундаментальном труде-мартирологе «Виноград Российский» так пишет о гибели протопопа Аввакума: «Ревностно начало, ревностно многолетное страдания течение, благоревностен и конец терпения благоревностне показа, во 189 лете в Пустозерском острозе за древлее благочестие, на Страстной неделе, в самый день страстей Христовых, страстотерпческою смертию огнесожжения осужден, ко всежелаемому Владыце огненною колесницею пламене восхищен от здешняго жития, всестрадальчески исходит»{11}.

Историк Н. И. Костомаров в «Русской истории» (1872) писал, что «в Пустозерске сожжены были в срубе, за хулы на церковь, протопоп Аввакум, бывший поп Лазарь, дьякон Феодор и инок Епифаний»{12}. Профессор и доктор русской истории Московского университета П. В. Знаменский в «Руководстве к русской церковной истории» первым связал пустозерскую казнь с предшествовавшим ей Собором 1681 года: «Распространение раскола усиливало против него строгие меры... Главные расколоучители Аввакум, Лазарь, Федор и Епифаний были сожжены на костре. Московский собор 1681 г. положил усилить средства к отысканию раскольников»{13}. В 1905 году к той же точке зрения присоединился и Д. И. Иловайский: «За Московским собором 1681 года последовали жестокие меры против раскольников. В ту же эпоху подверглись казни и пустозерские узники. Не имеем подробных известий об их трагической судьбе. Знаем только, что в конце царствования Феодора II они были всенародно сожжены в срубе на Страстной неделе»{14}. К тому же выводу пришел и историк старообрядчества С. А. Зеньковский: «На церковном соборе 1681–1682 годов было решено усилить борьбу с церковным расколом. Одними из первых жертв этой политики явились пустозерцы»{15}. В 1990 году профессор кафедры Русской истории Лондонского университетского колледжа Линдси Хьюз также поддержала эту версию: «Переход к жестким мерам во время правления Софьи был подготовлен церковным собором 1666–1667 гг., который отлучил старообрядцев от церкви и объявил старые обряды и тексты еретическими, а также собором 1681–1682 гг., который принял постановление о предании раскольников светскому суду. Накануне майского восстания (согласно старообрядческому преданию 14 апреля) лидер старообрядцев протопоп Аввакум и его «соузники» были заживо сожжены в каторжном поселении в Пустозерске»{16}. Эта версия вошла и в англоязычные справочные издания, в частности, в Новую британскую энциклопедию.

В этой книге мы рассмотрим подробнее обе версии. Однако чтобы понять смысл произошедшего 14 апреля 1682 года в Пустозерске, необходимо разобраться в сути церковного конфликта середины XVII века и выяснить роль и место в этом конфликте протопопа Аввакума и его соузников.

* * *

Когда говорят о церковном расколе середины XVII века, нередко ссылаются на многочисленные «погрешности» и «ошибки» в богослужебных книгах, на пресловутое «обрядоверие» русского народа, на отсутствие оригинальной богословской традиции и прочее... Но всё это полнейший бред, давно опровергнутый серьезными исследователями — историками, филологами, философами и богословами. На проблему раскола необходимо смотреть совсем с другой стороны, а именно — в перспективе истории цивилизаций. Рост и усиление Московского централизованного государства явились новым вызовом для Запада, оказавшегося расколотым в результате церковно-религиозной реформации XVI века. К этому добавлялась угроза со стороны Османской империи, активно наступавшей с юго-востока и всё более расширявшей свои владения в Европе. И тогда силы Запада объединяются и начинают войну против России, воспользовавшись ее ослаблением и династическим кризисом: с северо-запада — протестантская Швеция, с запада — католическая Польша. Несомненна в этом деле и роль папского Рима и иезуитов. Продажное боярство, разбитая параличом власть, разбежавшиеся без жалования по своим поместьям служилые дворяне, шайки казаков, бродящих по всей стране и грабящих мирное население.

И интервенты, сидящие в Московском Кремле и в Великом Новгороде... Такова была невеселая картина тогдашней российской действительности.

В этот критический для всей страны момент в Нижнем Новгороде собирается народное ополчение —