В тени королев. Истории из жизни двора Тюдоров - Элисон Уэйр Страница 16

развести его с ни в чем не повинной королевой. Марджери любила свою милую госпожу, ей тяжело было видеть ее столь бесчестно отброшенной в сторону из-за того лишь, что она не родила сына. А когда стало очевидно, что истинным мотивом короля были никакие не угрызения совести по поводу незаконности брака с королевой, а желание жениться на мистрис Анне Болейн, в душе у Марджери закипела настоящая ярость.

С самого начала Марджери держала сторону королевы. Ей было невыносимо горько наблюдать, как Екатерина бодрится, скрывая свою печаль, и пытается сохранять достоинство, пока мистрис Анна заправляет при дворе, будто королева, и срывает злость на принцессе Марии. Марджери аплодировала стойкости своей госпожи, которая утверждала, что она законная жена короля, и храбро отстаивала свои права.

Он, естественно, был на стороне Болейнов, как и все, кто искал милостей и преференций. На этом их дружба закончилась. После того как он стал защищать мистрис Анну и сказал, что королева не имеет права на свой титул, Марджери отказалась с ним разговаривать. Сообщения о том, как идут дела у их сына, стала присылать его мать.

История затянулась на годы, так как ни король, ни королева не желали уступать. Суд собрался в Лондоне, но в конце концов дело было вновь передано папе, и казалось, решения не последует никогда. Марджери наблюдала, как королева ведет одинокую битву, отстаивает свою позицию и вызывает все возрастающий гнев короля. Наконец настал день, когда он решил, что больше не потерпит ее дерзкой непокорности, и изгнал Екатерину из двора.

Марджери отправилась с нею сперва в Мор, затем в Истхэмпстед, Элтем и Амптхилл. Она была рядом в тот момент, когда королеве сообщили, что ее брак объявлен недействительным и, так как король теперь женат на Анне Болейн, она должна называть себя не королевой, а вдовствующей принцессой Уэльской. Этот титул Екатерина носила давным-давно как вдова принца Артура, старшего брата короля. Королева храбро заявила, что она – истинная жена короля и не примет обращения к себе ни под каким другим титулом. Марджери внутренне аплодировала ей, ее ярость против короля раскалилась добела. Как смеет он подвергать эту благочестивую леди таким страданиям?!

За непокорность королеву отправили в Бакден, сырой дом в болотистой области Фенс, в сопровождении урезанного до крайности двора. К счастью, Марджери и Элизабет оказались в числе оставшихся при ней слуг. Марджери надеялась, что королеву оставят в покое, но напрасно. Вскоре после Рождества герцог Саффолк, близкий друг короля, прибыл с отрядом солдат и потребовал, чтобы все принесли клятву, признавая новый брак короля законным, или покинули свой пост. Марджери и почти все остальные отказались.

Уволена! После тринадцати лет на службе у королевы! Марджери не могла в это поверить. И уволена без пенсии. Слава богу, она скопила сколько-то денег.

Элизабет тоже отправили в отставку. Обе сестры и остальные дамы сидели в гейтхаусе и плакали, ожидая выселения из дома. Вошел герцог Саффолк.

– Две из вас могут остаться, – сказал он. – Вдовствующая принцесса просит Элизу Даррелл и Марджери Отвелл.

Марджери вздохнула с облегчением. Потом взглянула на Элизабет.

– Не тревожьтесь, – сказала ей сестра. – С меня хватит этих печалей и тягот. Я хочу поехать домой.

Присутственный покой лишили всех королевских символов. Вместо двухсот пятидесяти фрейлин при Екатерине осталось всего три. Но королева, которая выглядела усталой и осунувшейся, была рада их видеть, обняла и расцеловала всех.

– За вашу верность я назначаю вас фрейлиной, – сказала она Марджери.

– Но, мадам, мне тридцать четыре, едва ли я могу быть фрейлиной! – возразила, утирая слезы, глубоко растроганная Марджери.

– Значение имеет ранг, а не возраст! – заверила ее королева.

Кроме Марджери, при Екатерине остались Элиза Даррелл и две испанки, Бланш и Исабель де Варгас, которые приехали с ней в Англию. Отныне, в отсутствие придворных дам, эти четыре женщины стали компаньонками и подругами королевы, находившимися при ней каждый день.

Месяцы шли, насельницы Бакдена терпели все большую нужду и лишения, которые на них навлекали умышленно. В какой-то момент Екатерину со свитой перевели в замок Кимболтон, который стал для королевы золотой клеткой. Марджери мало беспокоилась о собственном комфорте, но переживала за свою любимую госпожу, видя, как та страдает под гнетом бесконечных проблем. В начале 1535 года Екатерина слегла с сильным кашлем и лихорадкой. Женщины по очереди обтирали ее пылающий лоб влажными полотенцами и качали головой, посматривая на опухшие от водянки ноги своей госпожи. Врачи тоже выглядели встревоженными.

Испанскому послу, мессиру Шапюи, иногда удавалось присылать королеве письма, хотя вести любую корреспонденцию ей было запрещено. Марджери знала, как много значат эти письма для Екатерины, но в то же время опасалась вестей, какие они могли принести. Шапюи постоянно предостерегал королеву о том, что Анна Болейн желает ей смерти. Она сыпала угрозами и непрестанно подстрекала короля предать мечу Екатерину и ее дочь. Шапюи опасался, что злодейка может прибегнуть к яду. Была совершена попытка отравить епископа Рочестера, одного из стойких защитников королевы, и подозрение пало на Болейнов, но, разумеется, тронуть их не посмели.

Марджери и другие дамы решили держаться настороже и взялись сами готовить пищу для королевы. Горшок, в котором варили еду, поставили над очагом в комнате Екатерины, но ни одна из женщин не умела стряпать, и сперва блюда у них получались в основном несъедобные. Но Екатерина была очень благодарна им за старания, и вскоре путем проб и ошибок они нащупали верный путь – дело пошло лучше, и здоровье их госпожи тоже поправилось.

В том декабре королеве исполнилось пятьдесят.

В Кимболтоне каждую неделю собирались на рынке торговцы, и фрейлинам разрешали ходить туда за продуктами для королевы. Обычно это делала Элиза, но в утро дня рождения Екатерины компанию ей составляла Марджери; обе несли большие корзины. Королева попросила жидкого супа – она в те дни ела совсем мало, – вот Элиза и отправилась купить овощей и какого-нибудь мяса из того, что было доступно в зимнее время. Марджери бродила между прилавками, присматривая сыр, орехи и хлеб. Вдруг ей почудилось, что за ней следят. Она огляделась: в нескольких шагах позади стоял молодой человек в накидке с широким капюшоном. Марджери уже видела его раньше, у лотка, где продавали пряники. Юноша взглянул на нее. Он был вылитый отец.

Марджери пошатнулась и, ахнув, зажала рот рукой. Паренек быстро подошел к ней и отвел ее к ярмарочному кресту, где помог присесть на ступеньку, а сам опустился рядом, нежно глядя на нее.

– Я знал, что это вы, – произнес он. – Отец