Фридрих Великий - Леопольд фон Ранке Страница 10

К числу самых сложных задач принадлежала необходимость поддерживать армию в хорошем состоянии. Фридрих II считал, что Пруссии нужно постоянное войско численностью 160 тысяч человек. Такую армию немыслимо было сформировать из жителей королевства; пределы возможного составляли 70 тысяч солдат. Король оставил в силе кантональную систему, введенную его отцом, поскольку высоко оценивал ее эффективность[15]. На крайний случай Фридрих составил проект введения всеобщей воинской повинности. Так, в одной только Восточной Пруссии он рассчитывал в случае войны призвать 20 тысяч человек, присоединив их к регулярной армии.

Головной болью для короля являлась география его владений. Провинции были отделены друг от друга и слишком легко могли оказаться в руках противника. Фридрих понимал, что избежать частичной оккупации в случае войны невозможно. Даже всеобщий призыв в Восточной Пруссии был нужен не для того, чтобы попытаться удержать эту провинцию; в его задачи входила оборона переправ через Вислу, чтобы прикрыть основную часть королевства. Большого внимания требовали марки[16], особенно их разоренная войной восточная часть, население которой за время войны уменьшилось на 57 тысяч человек. Фридрих не успокоился до тех пор, пока через двенадцать лет после подписания мира население этих районов не только полностью восстановилось, но и насчитывало на 30 тысяч человек больше, чем до войны.

Король был убежден, что мощь государства зависит от числа его жителей. Его очень впечатлила история о том, как маленькая Голландия в XVI столетии победила самого могущественного короля тогдашнего мира[17]. Именно численность населения, считал он, давала Англии преимущество перед Швецией, а Германии — перед Польшей. Отсюда происходило увлечение переселением и колонизацией земель, которое проявило себя еще в самом начале его правления и которому он отдавался с растущим, возможно, даже излишним рвением.

Другой основой могущества он считал мануфактуры, особенно ткацкие, необходимые для процветания как городов, так и деревень. Импорт он ограничивал при помощи высоких пошлин. Король понимал, что его таможенные тарифы превосходили принятые в ту эпоху размеры; он был не настолько проникнут меркантилистскими идеями, чтобы полностью закрыть глаза на преимущества свободной торговли. Однако он полагал, что высокие пошлины абсолютно необходимы для выживания его государства. При этом он исходил и из моральных соображений. Сельское дворянство очень бедно, считал Фридрих, но при этом склонно к расточительству; надо удалить из страны все предметы роскоши. Если этого не сделать, дворяне разорятся и одновременно станут изнеженными; в Пруссии же надо поддерживать старые германские добродетели — чувство чести, жажду славы, любовь к Отчизне. Изнеженность похоронит эти добродетели, необходимые на войне, и тогда дворянство не сможет поставлять хороших офицеров. Перед глазами у Фридриха был пример Франции, где небогатое дворянство перестало быть источником офицерских кадров.

Прусский король считал одной из своих главных задач сохранение дворянского сословия; именно поэтому он сохранял за дворянами монопольное право владеть поместьями. Нельзя сказать, что он не думал об облегчении участи крестьян. Крепостное право внушало ему отвращение, но отменять крестьянские повинности он не стал, считая это слишком серьезным нарушением прав дворян. В то же время он старался не допускать скупки крестьянских участков помещиками, поскольку считал, что это ведет к уменьшению численности населения, как происходило во многих других странах. Крестьяне нужны были ему для армии в той же степени, что и дворяне. Он видел особое преимущество в кантональной системе, благодаря которой в одной роте оказывались жители одной местности. Это укрепляло связь между солдатами, каждый из них сражался за другого, часто они соревновались в своем рвении.

Фридрих делил жителей своего королевства натри большие корпорации: дворянство, крестьяне и горожане (бюргеры). Бюргеры должны были заниматься торговлей и деловыми операциями. Король хотел, чтобы «третье сословие» вкладывало свои деньги именно в эти занятия и не думало о приобретении поместий, которые должны были оставаться в руках дворянства. В свою очередь, дворяне не должны были становиться торговцами.

Таким образом, король оставил на будущее разрешение тех вопросов, час которых пробил в 1807 году[18]. Он не выходил за рамки, очерченные им для самого себя. Залог единства государства он видел в своей собственной персоне — персоне монарха. Однажды он упомянул «общественный договор»[19], однако не разделял популярных толкований этой доктрины. Долг оборонять страну в любом случае возлагался на монарха, а исполнить его он считал возможным в рамках лишь той системы, к которой привык. Фридрих не делал различий между благом государя и благом государства; подданные должны отдавать государству больше, чем необходимо в данный момент, однако и монарх должен бережно обходиться с казной, чтобы иметь ресурсы для обороны. Король должен в первую очередь заботиться о том, чтобы армия была достаточно сильна; ведь именно под защитой солдат крестьянин может спокойно распахивать свое поле, суды — выносить приговоры, торговец — продавать свои товары. Любая деятельность может осуществляться только в том случае, если обеспечена безопасность. Заслуги монарха и народа Фридрих считал одинаково важными и дополняющими друг друга. Он понимал, что многие его распоряжения казались окружающим слишком жесткими; иногда говорили, что он приставляет своему народу нож к горлу. Но нужно помнить, что он никогда не стремился ни к чему иному, кроме благополучия своих подданных. Он руководил страной, отчетливо осознавая цель, сохраняя чистую совесть и опираясь на полученный опыт. Фридрих понимал, что не может требовать от людей половины их доходов; однако платить налоги должен каждый. Государство должно быть богато, но и народ должен быть счастлив.

Фридрих II считал монархию необходимостью, в первую очередь для прусского государства. В том, чтобы сохранить ее, он видел свой долг. Он был уверен, что прилежный, трудолюбивый и дисциплинированный монарх имеет решающее преимущество перед бездельником на троне. Монарху надлежит стоять во главе всех министерств — ведь каждый министр видит лишь свою часть целого. Король должен быть центром всей государственной машины. Если монарх не хочет править сам, он должен выбрать первого министра. Фридрих подробно рассматривал деятельность первых министров прошлого; ни один из примеров не казался ему удовлетворительным, даже Ришелье, которого он ставил выше других, даже Мазарини. Блеск правления Людовика XIV прусский король объяснял тем, что этот монарх сам был своим первым министром.

Фридрих считал свою манеру править наиболее соответствующей природе государства. Поэтому он даже не рассматривал возможные альтернативы. Король признавал, что его правление напоминает командование армией; но в этом-то и заключалась его идея. Даже если война сама по себе и