Желание - Барбара О'Коннор Страница 35

а Гас в ответ только тихо кивал. Мы взяли мороженого в «Дэйри Фриз» и сели за раскладной стол, стараясь есть как можно быстрее, пока летняя жара не заставит его стекать через рожки нам на колени. Берта положила немного мороженого в бумажный стаканчик для Косточки, а Говард отдал ему остатки рожка.

По дороге домой мы с Говардом научили Гаса и Берту петь несколько песенок из библейской школы, а потом произошла просто замечательная вещь. Я увидела желтый вагон. Это было в моем списке для желаний – спасибо Фултону Баннеру, безумному старику, жившему по соседству от нас в Райли.

– Желтых вагонов не так уж и много, – сказал он однажды. – Когда видишь такой, загадывай желание.

На минуту мне показалось, что уже и не стоит загадывать желание. Может быть, я просто теряла время. Но что-то внутри повелело не сдаваться и продолжать пытаться. Ведь в самом деле ничего нельзя знать наверняка, правда?

Так что я посмотрела на желтый вагон, пока мы проезжали мимо него, и загадала желание.

Двадцать восемь

А между тем лето в Блу-Ридж продолжалось. Я была рада, когда библейская школа закончилась и все, что нужно было делать, – это играть в карты на крыльце с Говардом и ходить с Косточкой к ручью. Иногда мы уезжали на велосипедах куда глаза глядят, а иногда торговали овощами из вагончика у дороги. Миссис Одом научила меня вязать крючком и помогла сделать шарф для Берты. Гас брал меня с собой на рыбалку, и я даже выиграла несколько «библейских долларов» в воскресной школе.

Джеки часто звонила. У нее появился парень по имени Джейк, который ездил на мотоцикле. Родителям Кэрол Ли он не нравился.

– Но кого это волнует? Уж точно не меня.

Она не получила работу кассирши в банке, как хотела, но встретила человека, которому нужен был секретарь в страховое агентство, так что ей наконец удалось уйти из «Ваффл Хаус».

Мне пришло еще несколько писем от Склоки. Но он ничего не рассказывал в них, кроме вещей типа: «Ну и жарища здесь стоит последние дни» или «Я толстею от этой тюремной еды. Ха-ха».

Я по-прежнему загадывала свое желание каждый день, потому что решила, что еще не готова сдаваться. Я загадала желание, когда на меня села бабочка, когда я увидела облако в форме верблюда, когда в доме оказался сверчок, когда светлячок загорелся на безымянном пальце. Я нашла еще один четырехлистный клевер и пенни на парковке, а однажды мы переехали через границу с Теннесси – в таких случаях нужно загадывать желание, три раза ударив в ладоши.

А потом в один прекрасный день на пороге дома Гаса и Берты появилась леди из социальной службы. Она осмотрела весь дом, ее глаза останавливались тут и там, внимательно изучая каждую маленькую деталь. Она скривила лицо, заметив кошачью шерсть на диване, и приподняла брови, когда увидела консервные банки у меня в комнате. Берта ходила за ней и, не переставая, тараторила, как много я помогаю по дому и как мне нравится ходить в каникулярную библейскую школу. (Разумеется, она опустила часть с Ти Джеем и дурацкой запиской в коробке для обедов.)

– И посмотрите на собаку! – воскликнула она, кивая в сторону Косточки, похрапывающего у задней двери. – Вы не поверите, как она заботится об этой собаке. Кормит. Выгуливает. Позволяет спать прямо на своей подушке каждую ночь.

Леди опять скривилась, а затем спросила, где мы можем поговорить.

– Почему бы нам не пойти на заднее крыльцо? – предложила Берта.

Так что мы сели на крыльцо, полуденное солнце стояло высоко над горами, а эта леди села в кресло Гаса и рассказала, что ситуация в Райли улучшилась.

Я посмотрела, как лицо Берты становится белым, и все внутри перевернулось.

Улучшилась?

Леди продолжила выдавать новости: дела мамы налаживаются, она очень сильно старается и заслуживает получить шанс. Эта женщина стала рассуждать о том, что детям всегда лучше со своими настоящими родителями.

– Когда это возможно, – быстро добавила она.

Она, не останавливаясь, что-то бубнила, но все, что я слышала, были фразы типа «благополучие Чарли» и «присмотр и атмосфера стабильности».

Берта, не переставая, запускала трясущиеся руки в волосы и кивала, а потом эта леди сказала, что пошлет кого-нибудь, чтобы забрать меня через несколько недель, и на этом все.

Верьте не верьте, но тогда у меня закружилась голова. Почему мне было так страшно? Я сидела там, на этом крыльце, и вихрь вопросов кружился вокруг меня, словно облако злых пчел. Разве я не должна была быть довольна? Разве я не хотела вернуться в Райли? Разве я не ненавидела этих деревенщин из Колби? Разве я не хотела убраться из этого чертова места, где моим единственным другом был мальчик с походкой вверх-вниз? Разве не я спала на подушках с Золушкой в ветхом старом доме, свисавшем со скалы, и не мечтала сбежать отсюда?

Потом в голову пришла мысль, которая заставила меня вскочить и побежать к входной двери, через которую Берта смотрела на то, как уезжает по дорожке машина леди из социальной службы.

– А что с Косточкой? – кричала я. – Скажите той леди, что я не оставлю его!

Берта протерла щеки, прижала меня к себе и произнесла нечто абсолютно в своем духе:

– Я все устрою для тебя, Чарли. Я обещаю.

Двадцать девять

Ha следующий день позвонила мама. Сначала с ней говорила Берта, мягко и тихо, прислонившись лбом к кухонной стене:

– Я знаю, Клара, но… подумай о Чарли… это не честно…

В конце концов она дала телефон мне.

– Алло? – произнесла я, чувствуя себя маленьким ребенком.

Почему я не могу быть сильной и такой же острой на язык, как Джеки?

Мама сказала, что ждет не дождется, когда я вернусь домой, и что ей было ужасно одиноко, и что никто не понимает, через что она прошла.

– Джеки думает, будто уже чертовски взрослая, и поэтому не собирается возвращаться домой, ну и пусть, – услышала я.

После этого мама переметнулась на Склоку. Твердила, что в нем не осталось совсем ничего хорошего и что он оставил ее на произвол судьбы.

– Кто-нибудь когда-нибудь вообще думал обо мне?

Я знала, что не стоит отвечать на этот вопрос, и не стала. Вместо этого я