Желание - Барбара О'Коннор Страница 28

Миссис Одом в тот день принесла пончики с сахарной пудрой на крыльцо, мы уселись кругом, и Джеки рассказала нам истории из «Ваффл Хаус».

– А однажды, – говорила она, – пожилая леди приехала на лимузине с шофером. – Она стряхнула сахарную пудру с колен. – Можете себе представить – приехать в забегаловку на лимузине с водителем?

Все согласились, что и представить себе этого не могут.

– Но она оставила мне чаевые в двадцать долларов за вафлю, стоившую четыре, так что я не жалуюсь.

Говард и Дуайт вытаращили глаза и выдохнули:

– Вау!

Сестра пошутила, что с другими официантками называет закусочную Жуткий Дом,[23] и мальчишки Одомы так хохотали и вопили, будто это была самая смешная вещь, которую они когда-либо слышали.

Потом она поведала о Райли. О том, какой он большой, о торговых центрах и соляриях и даже о крытом миниатюрном поле для гольфа.

– Вы все обязательно как-нибудь должны туда приехать. У меня есть водительские права, а у Кэрол Ли – машина.

Мальчики улыбались во весь рот, кивали и говорили, как они хотят приехать в Райли, а я чувствовала такие сильные уколы зависти, что буквально корчилась от них, сидя на ступенях крыльца.

Позже тем же днем мы с Говардом взяли Джеки пройтись к ручью вместе с Косточкой, и она, не теряя времени, сняла обувь и вошла в холодную горную воду, а ее смех разносился между деревьев. Сестра отвечала на все надоедливые вопросы Говарда, ни разу не закатив глаза, будто она общалась с мальчиком вверх-вниз каждый день.

– А каково это – навещать папу в тюрьме? – произнес он.

Мне захотелось умереть, когда Говард это спросил, но Джеки ни капельки не смутилась:

– Совсем не так круто, как это показывают по телевизору, это я тебе точно могу сказать. Мы просто сидим за столом и говорим о школе и всякой всячине. Он жалуется, какая там плохая еда и что первое, что он сделает, когда выйдет, – это съест четырнадцать гамбургеров.

Я хотела спросить, разговаривали ли они когда-нибудь обо мне, но боялась, что ответ будет «нет» и что я буду выглядеть как неудачница перед Говардом.

Я начала напоминать ему, что папа в исправительном учреждении, а не в тюрьме, но они с Джеки уже перешли к обсуждению игры в «Библейского детектива» в воскресной школе.

– Могу поспорить, Чарли плоха в этой игре. Чтение Библии не было особо популярным времяпрепровождением в нашем доме, да, Чарли? – Она ткнула меня в бок.

Тем вечером миссис Одом пригласила нас с Джеки поужинать вместе с ними. Бёрл и Пенни принесли для нас алюминиевые садовые стулья со двора и чуть не сбили друг друга с ног, пытаясь усесться рядом с Джеки. Она помогла миссис Одом расставить тарелки с ветчиной, салатом и запеченными бобами на столе и даже глазом не моргнула, когда все взялись за руки и поблагодарили Господа за еду и новых друзей.

Клянусь, я чувствовала себя невидимой, пока все трещали как сороки. Джеки рассказала, что была мажореткой в десятом классе и как маршировала во время парада на День поминовения под дождем.

– Можете не говорить мне, что такое плохая прическа[24], – пококетничала она, и все рассмеялись.

Потом она спросила мистера Одома о его работе по перевозке пиломатериалов. Он описал свой путь из Колби в Шарлотт и в Гринвилль и все промежуточные пункты.

– Должно быть, очень увлекательно побывать в стольких разных местах, – заключила она.

Потом сестра рассказала о своей подруге Лоретте, которая работала в ночную смену на стоянке для грузовиков на границе штатов, и – господи боже мой – были же у нее истории про этих водителей.

Мистер Одом немного покраснел, а миссис Одом очень быстро сменила тему, напомнив, что Говард – чемпион церкви по игре в «Библейского детектива».

– Не может быть! – воскликнула Джеки. – Он об этом не говорил! – И на этот раз была очередь Говарда краснеть.

Косточка лежал на полу рядом с Коттоном, потому что знал, что очень скоро внизу окажется еда. Естественно, он заглотил пару кусочков ветчины и несколько крошек кукурузного хлеба, и Джеки запротестовала:

– Косточка! Прекрати!

Но миссис Одом ее успокоила:

– Ничего страшного. Что уж там, пес помогает держать пол в чистоте.

Джеки рассмеялась своим искрящимся смехом, и в эту минуту я захотела быть ею. Я хотела так же легко заставлять людей полюбить себя. Я хотела так же видеть во всем хорошее. Я даже захотела такие же блестящие темные волосы с синими прядями. Но как бы сильно я всего этого ни хотела, я все равно обречена была оставаться всего-навсего собой.

Двадцать дм

В первое воскресенье Джеки в Колби мы забились в машину Гаса и направились вниз по горе в церковь. Сестра заплела мне французскую косу, как она делала раньше, в Райли, и Берта устроила из этого целое событие.

– Я просто в восторге от этой прически. Милая, ты должна пойти работать в салон красоты. У тебя настоящий талант.

Джеки хлопнула себя по лбу и сказала, что ей не верится, что она сама никогда об этом не думала.

– Я могу этим заняться, когда вернусь домой.

Тогда Берта поведала нам про свою подругу Дениз, которая вылетела из школы парикмахеров:

– Просто вылетела после трех недель занятий и в итоге вышла за какого-то богатея. Но уже через два месяца сбежала в Атланту с его братом.

Джеки нравились истории Берты, и она все время смеялась над ними, приговаривая: «Не может быть» или «Не могу в это поверить», пока мы с Гасом сидели молча, притворяясь, что нам интересно.

После церкви Джеки захватила печенье со стола в общем зале и присоединилась к компании ребят с парковки, будто знала их всю свою жизнь. Как так вышло, что мы с сестрой стали такими разными? Я была уверена, что ее никогда не волновало то, нравится она кому-то или нет. Но дело в том, что, в итоге, она всем нравилась, так о чем было переживать?

Тем вечером Одомы пришли к нам на ужин. Для Берты воскресный ужин всегда имел большое значение, но приход близких друзей превратил его в самый настоящий пир.

Мы с Джеки помогли расставить несколько столиков во дворе – сдвинули их и постелили сверху простыню в качестве скатерти, а сестра еще выставила несколько кувшинов