Желание - Барбара О'Коннор Страница 29

– Выглядит так, будто на ужин приезжает английская королева, – заметил Гас.

Берта носилась по кухне, и вскоре весь дом наполнился всевозможными приятными запахами, а все столешницы были заставлены посудой с едой. Фасоль и молодой турнепс. Запеканка с кабачками и ломтики помидоров. Жареная окра и суккоташ[25]. Свежий хлеб и соусы. Шоколадные кексы и персиковый пирог. А потом она достала большую запеченную курицу из духовки и сказала:

– Ну вот! Если мне удастся держать кошек подальше отсюда, то на всех хватит!

Разумеется, Косточка сидел у кухонных дверей, принюхиваясь к запахам и виляя хвостом с жуткой скоростью.

– Не сейчас, мальчик, – говорила я. – Может быть, позже.

Потом мы услышали, как грузовик Бёрла подъезжает по гравийной дорожке, и я вместе с собакой выбежала из дома, чтобы поприветствовать Одомов.

Мальчишки высыпали из грузовика всей рыжеволосой толпой, и наш двор, тишина которого обычно нарушалась только пением птиц и шумом разбрызгивателя, заполнился суматохой. Дуайт и Ленни начали бегать, пинаться и лазить по заборам. Коттон гонялся за кошками. Миссис Одом поспешила в дом, чтобы помочь Берте с едой. Мистер Одом и Гас примостились на садовых стульях вдалеке и обсуждали последние гонки НАГСА в Шарлотте на прошлой неделе. Мы с Говардом кидали Косточке теннисный мячик.

Потом из дома вышла Джеки – просто вылитая Мисс Америка, и я подумала: «Бёрл грохнется в обморок прямо здесь, посреди пыльной дороги». Все переоделись после церкви, кроме Джеки. Когда она шла по двору в белом легком платье, с босыми ногами, я решила, что, наверное, никогда не видела ее такой красивой. У меня все еще была заплетена французская коса, так что, возможно, я тоже выглядела красиво, несмотря на свои шорты и потрепанную футболку. Я на это надеялась. Но я знала, что никогда не буду такой красивой, как Джеки.

В скором времени Берта скомандовала всем идти внутрь и наполнить тарелки. Мальчишки так ломанулись на кухню, что чуть не снесли дверь. Потом мы сели за столы во дворе и взялись за руки, пока мистер Одом читал молитву. Не в привычке Гаса и Берты было читать молитвы, но, я думаю, они это сделали из вежливости. У мистера Одома, как всегда, имелась масса причин для благодарности, начиная с прекрасного дня и заканчивая молодым турнепсом у него в тарелке.

– И спасибо Тебе за то, что прислал этих двух прекрасных молодых леди, чтобы они освещали своим светом нашу жизнь здесь, в Колби, – закончил он молитву.

Я знала, положено держать глаза закрытыми, но глянула в сторону Джеки и увидела, как широко она улыбается и подмигивает мне.

Как только мы произнесли «Аминь», все так жадно принялись за еду, будто завтра был конец света. Миссис Одом и Берта, не переставая, бегали на кухню, чтобы принести очередную тарелку помидоров или суккоташа, Джеки подливала всем сладкий чай, а Гас шикал на кошек. Косточка сидел рядом с Коттоном в надежде, что тот уронит куриную ножку.

К тому времени, когда Берта вынесла десерт, все уже поглаживали свои набитые животы и наперебой говорили, что не смогут больше съесть ни кусочка, хотя для персикового пирога, пожалуй, сделают исключение.

Коттон наклонился над столом, потянувшись за кексом, и тут вдруг произнес:

– Ой, смотрите! Косточка!

И правда, прямо там, на жирной тарелке, лежала куриная кость.

Конечно же моя собака, Косточка, услышав свою кличку, подбежала к Коттону, думая, что он хочет дать ей что-нибудь поесть.

– Кто хочет разломить со мной счастливую косточку? – спросил малыш.

Дуайт сразу подскочил:

– Я!

– Нет, – закричала я, оттолкнув Дуайта, – это должна быть я!

Коттон спрятал косточку за спиной, когда брат попытался ее схватить.

– Я первый захотел, – заметил Дуайт.

Я топнула ногой:

– Нет! Она моя!

Я чувствовала, как ярость разливается внутри, и с трудом сдерживалась, чтобы не стукнуть Дуайта.

К тому моменту, когда я уже была готова взорваться, подоспел Говард и прошептал мне на ухо:

– Ананас.

Джеки резко одернула меня за плечо:

– Господи, Чарли, зачем так переживать из-за глупой обглоданной кости?

Но тут снова вмешался Говард:

– Ладно, Дуайт, дай ей разломить косточку.

О-ой! Неужели он собирался выдать всем, что я загадываю желание каждый день? Я не просила его никому не рассказывать об этом и могла поспорить, что он готов сделать это прямо сейчас, но тогда бы все подумали, что я сумасшедшая.

Правда, он этого не сделал.

Говард предложил Дуайту сделку: он отдаст ему несколько «Библейских долларов», если тот позволит мне разломить косточку вместе с Коттоном.

– Сколько? – спросил брат.

– Три.

– Давай пять.

– Хорошо.

Тогда Дуайт убежал за очередным шоколадным кексом, а Коттон протянул косточку мне. Мы взялись каждый за свой конец и закрыли глаза. Я загадала желание и потянула косточку.

Щелк!

Косточка разломилась надвое, и угадайте, что? Мне досталась большая часть! Та, которая должна исполнять желания.

– Проклятие! – расстроился Коттон, бросив кусочек кости на стол.

Прежде чем я успела поблагодарить Говарда за помощь, миссис Одом объявила, что им пора ехать, и они забились обратно в грузовик Бёрла.

Я знала, что должна была присоединиться к Джеки и помочь Берте убираться на кухне, но вместо этого я уселась во дворе, обнимая Косточку одной рукой, и смотрела, как, покачиваясь, уезжает по гравийной дорожке грузовик, полный добросердечных Одомов.

– Спасибо! – закричала я громко-громко.

Я подумала, что Говард, вероятно, меня не услышал, но потом увидела, как он поднял большие пальцы вверх, прежде чем грузовик скрылся из виду.

Двадцать три

В последний день в Колби Джеки сидела с Бертой за швейной машинкой в моей комнате и болтала о парнях, одежде и кинозвездах, трудясь над молнией. А я взяла с собой во двор Косточку и рвала траву между цветками календулы рядом с сараем, пока пес дремал на солнышке.

Было невыносимо думать о том, как Джеки сядет на автобус в Райли и вернется к своей счастливой жизни, в которой будет красить ногти вместе с Кэрол Ли, встречаться с чемпионом по пейнтболу Скутером или даже, может быть, пойдет в школу для парикмахеров. С каждым клочком травы я будто вырывала кусок своего сердца. Она оставляет меня! К тому времени, когда Джеки и Берта закончили с молнией, на дворе не осталось ни одной травинки, а мое сердце ныло так сильно, что мне хотелось плакать.

Позже тем же днем я, Джеки и Косточка пошли