Желание - Барбара О'Коннор Страница 23

Я стояла в дверях, с босыми ногами, с гнездом из волос на голове, и искала, что сказать. Но вовремя появилась Берта.

– О, посмотри-ка, кто объявился на нашем пороге, Чарли! – Она распахнула дверь. – Говард Одом остро нуждается в тосте с корицей, я полагаю. Или в хлопьях. Или в яйцах. Или в крупе. Хочешь крупы, дорогой?

Он вошел внутрь и покачал головой:

– Нет, мэм. – Потом он повернулся ко мне: – Не хочешь пособирать землянику? – В руках у него был пакет из-под молока с отрезанным верхом. – Я знаю, где ее навалом.

– Эм… – Я убрала волосы от глаз. – Я… эм…

– Так, вы идете собирать землянику, – заявила Берта. – А я пока послежу тут за всем. – Она кивнула в сторону ловушки на краю двора.

А потом я растеклась в луже печали, сидя на диване и рассказывая Говарду, что Косточка сбежал. Когда я закончила, все, чего мне хотелось, – это улечься на пол и плакать, но Друг по Рюкзаку предложил:

– И чего ты здесь сидишь? Пойдем найдем его!

И следующее, что я увидела, – как Говард понесся на улицу и схватил велосипед, а мне оставалось только побежать в свою комнату, одеться и, спотыкаясь, бежать за ним.

Восемнадцать

Мы с Говардом гоняли велосипеды вверх и вниз по горной дороге все утро. Мы продирались сквозь лес, огибая густые заросли и перескакивая через колючие кусты. Мы прошли рядом с ручьем за домом Говарда три раза, звали Косточку и свистели. Мы залезали под крылечки домов, заходили в сараи и осматривали амбары. К обеду палящее летнее солнце начало плавить асфальт на дороге и гнать пот по нашим спинам.

Мы не особо много разговаривали, и меня это устраивало. Я раз за разом прогоняла в голове, как попрошу прощения у Говарда за то, что сказала по поводу его желания. Но каждый раз, когда, как мне казалось, наступал подходящий момент, мой рот высыхал, горло сжималось, и слова, которые я планировала произнести, застревали внутри, как пробка.

Мы несколько раз возвращались к дому Гаса и Берты, чтобы проверить ловушку, но остатки со стола все еще были в миске. Мы пообедали у Говарда, сидя на крыльце на диване, держа на коленях бумажные тарелки с венскими сосисками, холодной свининой и фасолью. Дуайт и Коттон играли во дворе – кидались камнями в почтовый ящик. Они ударялись о металл с громким звуком «бдэм-с» и оставляли небольшие вмятины то тут, то там.

Миссис Одом вышла из дома, сказала им прекратить, а мне – не волноваться. Она была уверена, что Косточка вернется.

– Ты должна мыслить позитивно, – подбадривала она.

– Да, мэм, – бормотала я.

Знала ли она, что я произнесла те злые слова? Если бы знала, то, могу поспорить, уже не захотела бы иметь меня в своей команде.

Днем Бёрл отвез нас в город, чтобы поискать Косточку на парковках и свалках. Дуайт и Пенни нарисовали несколько объявлений «Пропала собака», и мы развесили их по телефонным столбам и заборам.

Было почти время ужина, когда мы с Говардом приехали на велосипедах к Гасу и Берте, чтобы еще раз проверить ловушку. Потом мы уселись на садовых стульях у огорода и стали наблюдать, как стрекозы мелькают между цветками календулы.

В голове я твердила: «Говард, я прошу у тебя прощения за то, что сказала про твое желание. Ну, знаешь, по поводу походки вверх-вниз?».

А потом я бы добавила: «Черт, да никто внимания не обращает на твою походку вверх-вниз».

Но он бы понял, что это была одна большая ложь, потому что не раз видел, как другие дети не брали его с собой играть или проходили мимо, будто он невидимый.

Поэтому я просто сидела молча, пока эти мысли крутились в голове. Может, его не волновало то, что я сделала. В смысле, он был со мной по-прежнему мил. Он помогал мне искать Косточку.

– Ты выглядишь совсем покинутой, скажу я тебе.

Я не знала никого своего возраста на всем белом свете, кто бы использовал слово «покинутый». Но это было идеальное слово, чтобы меня описать.

Покинутая.

Прямо перед ужином позвонила Джеки и рассказала, что ходила навестить Склоку в тюрьме и что он сделал татуировку.

– Тебе что, даже не интересно, что это? – спросила она, когда я ничего не ответила.

– А, разумеется.

– Птица. Дрозд в клетке. Прямо на тыльной стороне руки. Представляешь?

– Наверное.

Потом она долго тарахтела о том, что закончить школу – это совсем не так круто, как представлялось, и как она ненавидит работу в «Ваффл Хаус».

– Люди оставляют после себя столы, заляпанные сиропом. Усаживают своих орущих детей в детские стулья и думают, что я принесу им их черничные вафли, я не знаю, за минуту.

Она призналась, что ее бойфренд Арло разбил машину и вообще оказался неудачником.

– И еще Кэрол Ли видела его в торговом центре с Дарлой Джейкобс, так что я сказала ему адьос[16], придурок, а после…

– Ты не спросишь про Косточку? – внезапно вырвалось у меня.

– Что?

Я рассказывала ей про Косточку, когда она звонила. Какой он умный, и как научился сидеть и стоять на задних лапах, и как он спал рядом с моей кроватью.

– Косточка. Моя собака. Ты не хочешь спросить у меня про него?

– О, конечно. Как Косточка?

– Пропал! – закричала я. – Он пропал!

Я вывалила на нее всю печальную историю про то, как он сбежал и как мы его везде искали, но потом я поняла, что ему больше нравится быть бродячим, чем жить со мной. Я пыталась остановиться, но не могла. Я заговорила о том, что ему не нужна точно так же, как не нужна и всем остальным, и что я надеюсь, что она наслаждается идеальной жизнью, пока я застряла здесь, в Колби, вместе с кучкой поедающих белок деревенщин. А после я бросила трубку и села на пол, прислонившись спиной к стене. Я видела, как Берта на кухне помешивала что-то на плите и притворялась, что не слышала меня.

Когда телефон позвонил снова, я просто уставилась на него.

Берта перестала помешивать.

Дзынь.

Дзынь.

Дзынь.

– Алло, – сказала я дрожащим голосом.

– Чарли. – Голос Джеки доносился до меня по проводам, такой мягкий и уверенный. Из Райли в Колби. Я представила, как этот голос преодолевает путь от красивого кирпичного дома