Желание - Барбара О'Коннор Страница 22

Семнадцать

Я проходила по лесу до темноты. Я звала Косточку по имени до тех пор, пока у меня не начало болеть горло. Я бродила вверх и вниз по дороге, пока у меня не заболели ноги. В конце концов я поплелась к Говарду, чтобы взять велосипед Пенни, который оставила во дворе. Я слышала, как Одомы ужинают, смеются и говорят друг другу что-то в духе «Передай масло» и так далее. Я представила их всех за столом. Как мальчики пинаются и пытаются ухватить последнее пирожное. Как миссис Одом подкладывает им жареную курицу и целует в макушки. Как сияют глаза мистера Одома, когда он смотрит на свою счастливую семью. Я думала о том, рассказал ли им Говард про то, что случилось. И, если рассказал, что все эти добросердечные Одомы думают обо мне теперь?

Когда я добралась до дома Гаса и Берты, то сразу пошла в спальню и устроила самую грандиозную вечеринку обиды на мир в своей жизни. Я легла на подушку Косточки рядом с кроватью, вдыхала его собачий запах и плакала, пока не заснула.

Я проснулась оттого, что Берта шептала мое имя. В комнате было темно, не считая слабого отсвета от лампы в гостиной, который пробивался через полуоткрытую дверь.

Я быстро закрыла глаза и притворилась, что сплю. Я не могла вытерпеть и мысли о том, чтобы поведать Берте об этом дне. Про то, что Косточка больше не захотел быть моей собакой и убежал. Про то, какую жестокую вещь я выпалила Говарду.

Я подумала, что, может быть, Берта уйдет, но она не уходила. Она легонько потрясла меня за плечо и снова прошептала мое имя.

– Иди поужинай, – предложила она.

– Я не голодна, – пробубнила я в подушку.

– Там твое любимое. Крупа с сыром и беконом[15].

Я помотала головой. Я чувствовала себя обиженным ребенком, мне даже захотелось пососать палец. Когда я вела себя так в Райли, мама всегда говорила: «Прекрати хныкать, как младенец, пока я не выбила из тебя всю дурь».

Но вместо этого Берта сказала:

– Знаешь, иногда, когда случается плохой день, немного крупы может заставить тебя почувствовать себя немного лучше. – Она шутливо толкнула меня локтем. – Я это знаю по собственному опыту.

Я села и обхватила колени руками. Я наклонилась поближе к Берте и прижалась к ней. Плечом к плечу. Коленом к колену. Она пахла как человек, который целыми днями на кухне. Бекон и кофе, корица. Но выглядела она как человек, который постоянно на воздухе. Руки – загорелые и мозолистые. Под ногтями грязь.

– Косточка пропал, – прошептала я.

Она кивнула и убрала прядь тонких волос за ухо.

– Гас сейчас ищет его, – подбодрила она. – А Гас – это тот человек, на которого можно положиться.

Малюсенький отблеск хорошего настроения пробился в мое сердце. Я знала, что на этот счет она права. Гас казался именно тем человеком, на которого можно положиться.

– Но что, если Косточка хочет стать бродячим? – спросила я.

Берта выпрямилась и взяла меня за подбородок:

– Чарли Риз, ты правда думаешь, этот пес не может оценить то хорошее, что окружает его?

– Что хорошее? – произнесла я тоном обиженного ребенка.

Она начала загибать пальцы и перечислять:

– Во-первых, он ест колбасу на завтрак. Во-вторых, спит на подушке. И в-третьих, его любит ангел.

Ангел?

Ха!

Вот и настал тот момент, когда я должна была собраться и разрушить этот свой ангельский образ.

– Я сказала кое-что очень плохое Говарду, – пробормотала я.

Тишина.

Ну зачем я призналась ей? Хотелось бы мне взять эти слова обратно. Поймать их, как бабочек в сачок. Остаться ангелом в ее глазах.

А потом в голову опять пришла эта неприятная мысль. Что, если Берта была не права по поводу того, что собаки любят тебя, несмотря ни на что? Что, если Косточка понял, какая я на самом деле злая, и поэтому убежал?

Я чувствовала теплоту кожи Берты совсем рядом. Слышала ее спокойное дыхание в тишине маленькой комнаты. Наконец она хлопнула меня по коленке:

– Тебе определенно нужно немного поесть.

Как только я проснулась на следующий день, то сразу поглядела вниз, на подушку, и больше всего на свете хотела увидеть на ней Косточку.

Но его там не было.

Я поспешила на кухню. Берта чистила фасоль за столом.

– Где Гас? – спросила я.

– Он ушел на работу.

Я опустилась на стул напротив нее:

– Я так понимаю, он не нашел Косточку?

Она посмотрела на меня грустными глазами и покачала головой:

– Нет, не нашел. Но он просил передать тебе, что мы можем пойти поискать его, когда он вернется домой. Он установил ту твою ловушку прошлой ночью, и я положила туда немного остатков со стола, так что мы можем наблюдать за ней. Я уверена, кто-нибудь позвонит нам, когда найдет пса. – Она пододвинула ко мне коробку с хлопьями: – Вот, позавтракай.

Но как я могла есть, когда мой желудок так скрутило? Была и еще одна проблема. Говард. Что делать с Говардом?

Чувство вины вгрызалось в меня, пока я наблюдала, как Берта чистит фасоль. Иногда она посматривала на меня, и тогда мне приходилось очень быстро отводить глаза в сторону. Вот была она, с одного конца стола, считающая меня ангелом, и вот была я, с другого конца, похожая на ангела меньше всех на свете.

– Ты не хочешь спросить меня, что за плохие слова я сказала Говарду?

Она покачала головой:

– Нет, не хочу.

– Но почему?

Она бросила горсть фасоли в миску и наклонилась в мою сторону:

– Чарли, нельзя судить людей по ошибкам, которые они совершают. Их нужно судить по тому, как они исправляют эти ошибки. – Она потянулась через стол и похлопала меня по руке. – Да и в самом деле, неужели ты думаешь, что я никогда не говорила слова, которые хотела бы забрать назад? – Она подмигнула. – Спроси Гаса, если не веришь.

Было совершенно точно, что Берта за свою жизнь произнесла очень много слов, учитывая, какой разговорчивой она была. Но я пребывала в уверенности, что ни одно из этих слов не было жестоким. Жестокость и Берта просто не сочетались.

– А теперь почему бы тебе не одеться, и тогда мы решим, что делать с Косточкой.

Но прежде чем я даже начала раздумывать о том, как провести этот печальный день, кто-то постучал в дверь, и