Желание - Барбара О'Коннор Страница 16

– Когда я спросила, что она вообще делает, сбегая вот так, она посмотрела мне прямо в лицо и заявила: «Я устала от старой жизни. И начинаю новую».

Зарево от далекой молнии осветило небо над горами, и раздался глухой раскат грома.

– А что случилось потом? – спросила я.

Берта издала глубокий вздох:

– Ее новая жизнь не продлилась слишком долго.

– Сколько?

– Пару месяцев.

– Но что случилось?

– Я сказала правду про ее новую жизнь, и, полагаю, ей это не понравилось. Она не хотела слышать о том, что я думаю про мать, бросившую своих детей. Она унеслась отсюда, как грузовой поезд, сбежав обратно, к своей старой жизни, и с тех пор я ее не видела.

Еще один раскат грома пронесся эхом по долине, раскинувшейся внизу.

– Я пыталась звонить, но она не желала говорить со мной. Я отправляла тебе и Джеки открытки и подарки, но она отсылала их назад. Через какое-то время я сдалась. – Она похлопала меня по коленке. – Очень жаль, что мне приходится говорить тебе все это, Чарли.

Я пожала плечами, как будто не придала всему этому особого значения, но, думаю, мой дрожащий подбородок меня выдавал. Берта присела передо мной на колени и взяла обе мои руки в свои:

– Твоя мама очень тебя любит, Чарли, но иногда она просто сбивается с пути.

Сбивается с пути? Я была бы очень рада нарисовать ей карту, на которой будет показано, как снова стать моей мамой.

Я внимательно всмотрелась в темный лес, спускавшийся вниз, и отправила мысли блуждать между деревьев, через ручьи, по улицам города – всюду, где мог бы быть Косточка. Я хотела, чтобы он знал, как нужен мне и какая замечательная жизнь у него будет вместе со мной. И меня уже нисколько не волновало, закатит ли мама скандал по этому поводу.

– Интересно, придет ли Косточка за едой в ловушке сегодня ночью? – сказала я.

– Он был бы круглым дураком, если бы этого не сделал, – наконец заговорил Гас. – А что-то подсказывает мне, этот пес совсем не дурак, Булочка.

На этот раз, когда Гас снова назвал меня Булочкой, я не почувствовала себя маленьким ребенком, но ощутила, как в уголках рта начала подрагивать еле заметная улыбка, хотя внутри меня все переворачивалось оттого, что мама просто так взяла и бросила нас.

Потом я пожелала всем спокойной ночи и отправилась в свою комнату. Я уселась у окна и смотрела на зарницы. Где же Косточка? Гоняется за чьей-то курицей? Дерется с той большой черной собакой у трейлеров? Или, может быть, в эту самую минуту он сидит в ловушке и поедает запеканку с лапшой и тунцом?

Я залезла в кровать и подумала о маме. Какой должна была стать ее новая жизнь? Собиралась ли она остаться здесь, в Колби, навсегда? Собиралась ли стать школьной учительницей или библиотекаршей или, может быть, открыть салон красоты где-нибудь на улице Блэк-Маунтин? Собиралась ли она найти второго мужа, который бы не так много дрался? Собиралась ли она завести других детей и выставлять для них торт с розовыми и фиолетовыми цветочками, когда они возвращаются домой из школы?

Но зачем было думать об этом? Мама вернулась к своей старой жизни и теперь она там, а я тут, и наша семья разваливается на части.

На улице начался дождь, сначала тихий и спокойный, а потом все более сильный. Поднялся ветер и дохнул холодом и сыростью через дверь с сеткой. Внезапно я вскочила, сердце заколотилось в груди. Сегодня я не загадала желание! Мысли начали носится в голове, я перебирала список того, что подходило для загадывания желаний. Слишком поздно для звезд. Никаких божьих коровок здесь нет. Ни четырехлистного клевера, ни монетки, ни одуванчиков. А потом я не смогла поверить тому, что случилось. Издалека, со стороны деревьев, за окном раздалась песня пересмешника. Услышать, как поет птица в дождь, – это было в списке для загадывания желаний. Так что я закрыла глаза и загадала желание.

Тринадцать

Как бы то ни было, моя жизнь в Колби, Северная Каролина, пошла своим чередом. С утра трястись в школьном автобусе по горам рядом с Говардом. Не обращать внимания на деревенщин, которые ни во что меня не ставили. Играть в «Библейского детектива» в церкви. Ждать, пока Косточка придет есть хот-доги из миски. Смотреть на звезды, сидя на крыльце с Гасом и Бертой. Каждый день загадывать желание.

Джеки изредка звонила, чтобы рассказать о своей счастливой жизни в Райли. Она собиралась пойти на выпускной бал с Арло. Они с Кэрол Ли, может быть, будут работать в «Ваффл Хаус»[13] этим летом.

Она сделала себе временную татуировку в виде бабочки на лодыжке.

Я рассказала ей о Косточке и как я возьму его себе, а она спросила, правда ли я думаю, что это хорошая идея. Я ответила ей, что да, я считаю, что это очень хорошая идея, и на этом все.

Я видела Косточку еще три раза. Обнюхивающего мусор на парковке у «Дэйри Фриз»[14]. Трусящего по Шоссе 14 под дождем. Жующего что-то из бумажного пакета под столом для пикника рядом с Баши Крик.

Дважды я находила миску в ловушке пустой, но ни разу не видела его где-нибудь поблизости. К счастью, в школу оставалось ходить всего две недели, а потом мои дни должны были стать полностью свободными, и я смогла бы проводить больше времени рядом с ловушкой, но все же я начала волноваться, что Косточка никогда не станет моим. Может, я впустую потратила время, задумавшись об этом.

– Я слышал, как Косточка лаял прошлой ночью, – сказал Говард, когда мы сидели на старом диване на переднем крыльце и ели фруктовый лед.

– Как ты узнал, что это был он? – спросила я, наблюдая, как Коттон во дворе скачет на ящике из-под молока, а растаявшее апельсиновое мороженое стекает ему по подбородку прямо на голый живот.

– Я просто знаю.

– Мы никогда его не поймаем. Гас был прав. Ему нравится быть бродячим.

– Не будь нюней, – произнес Говард.

– Я не нюня.

– Нет, нюня.

Я топнула ногой:

– Нет!

Говард слизнул подтаявший фруктовый лед с руки и произнес:

– Ананас.

Я плюхнулась обратно на диван и швырнула палочку от мороженого на двор. Этот его ананасовый план начинал действовать мне на нервы.

– О, боже мой, Чарли, не будь