Желание - Барбара О'Коннор Страница 15

– Ты только посмотри на себя, – обратился он ко мне. – Ты знаешь, что ты просто точная копия своей мамы?

Моей мамы?

Этого я не ожидала.

– Серьезно? – удивилась я.

– Абсолютно. Выглядишь прямо как она.

– Вы имеете в виду Берту? – неуверенно уточнила я.

– Да нет, Карлу. Твою маму.

– Вы ее знаете?

– Не то чтобы знаю. Видел раз или два.

– И где, в Райли?

– Нет, неподалеку от дома Гаса и Берты. – Он стряхнул щеткой опилки с рубашки. – Кажется, будто это было вчера, но полагаю, это все-таки не так.

– О-о… – И это было все, что я смогла выдавить, пока мысли одна за одной проносились в голове. Когда мама была у Гаса и Берты? И как так вышло, что мне никто ничего про это не сказал?

– Старый Хоуи называет тебя «нон-стоп». – Он подмигнул Говарду.

Я почувствовала, что мои щеки горят.

Потом мистер Одом перешел на другую тему:

– Так, значит, вы собрались ловить старого облезлого пса, да?

– Да, сэр.

– Этот мохнатый еще тот мошенник. Это я вам говорю. Его гоняли ото всех курятников и мусорных баков Колби.

– Его зовут Косточка, – наконец вставил пару слов Говард.

Мужчина усмехнулся:

– Что же, это хорошее имя.

– Я ему нравлюсь, – сказала я.

– Чарли собирается оставить пса себе. Но сначала мы должны его поймать.

Тогда мистер Одом показал, как закрепить сетку на деревяшках и как прикрутить к ней петли для дверцы, и уже совсем скоро у нас была ловушка, идеальная для того, чтобы поймать собаку. Когда Бёрл вернулся домой с работы на заправке, он помог нам загрузить ловушку в кузов грузовика и отвез нас к Гасу и Берте. Мои мысли по-прежнему витали то там, то сям, иногда я думала о Косточке, а иногда – о маме, приезжавшей сюда, к сестре и ее мужу. Но Бёрл поставил радио на такую громкость, что ни у одной из этих блуждающих мыслей не было и шанса надолго задержаться в моей голове.

Когда мы добрались до дома, то установили ловушку среди кустов на краю двора. Пока мы с Говардом собирали листья и ветки, чтобы воткнуть между прутьев сетки, Берта донимала Бёрла многочисленными вопросами.

Как он думает, не захочет ли его мама немного маринованной окры[12] из ее огорода, когда она вызреет?

До сих пор ли он в оркестре?

Провели ли его бабушке ту операцию на бедре?

И Бёрл говорил: «Да, мэм», «Нет, мэм», «Да, мэм».

Наконец мы с Говардом закончили, и, клянусь, вы бы никогда в жизни не увидели эту ловушку, упрятанную в кустах. Я побежала в дом и взяла миску, полную объедков со стола, которые собирала весь день. Кусочек бекона. Бисквит. Немного запеканки с лапшой и тунцом. Я поставила миску к дальнему углу ловушки и произнесла:

– Отлично, теперь все, что нам остается, это ждать.

Двенадцать

Мы с Говардом ждали и ждали, но Косточка так и не появился. Гас несколько раз выходил и сидел с нами, пожевывая зубочистку и поглаживая тощую черную кошку, свернувшуюся у него на коленях. Время от времени Берта высовывала голову из-за двери и кричала:

– Еще не поймали?

Тогда мы прижимали пальцы к губам и шикали ей, а она хлопала себя ладонью по рту и пряталась со словами:

– Ой. Извините.

Когда солнце начало исчезать в горах, а светлячки – поблескивать в темноте, Гас поднялся в своей неторопливой манере и сказал:

– Хочешь, я отвезу тебя домой, Говард?

– Нет, сэр. Я пойду пешком.

Мне было интересно, подумал ли Гас о том же, о чем и я. Было весьма вероятно, что ему потребуется вся ночь, чтобы добраться до дома, с этой его походкой вверх-вниз. Но Гас просто потянулся:

– Ну и хорошо. – И в развалку пошел по направлению к дому.

– Увидимся, – попрощался Говард и направился к дорожке, ведущей к шоссе.

Я присела рядом с ловушкой и взглянула на маленький домик Гаса и Берты, примостившийся на склоне горы. Как так вышло, что Берта не сказала, что мама была здесь? Понравилось ли ей тут? Собирала ли она горох в огороде вместе с Гасом? Помогала ли Берте готовить бутербродные закуски? Сидела ли на крыльце по вечерам, смотря на Пегаса? Спала ли в комнате с консервными банками?

В конце концов я поднялась и пошла в дом. Я вошла в гостиную и посмотрела вокруг – на старое кресло Гаса, на пыльный столик, заваленный журналами и заставленный кофейными кружками, на телевизор с чашей пластиковых фруктов на нем. Сидела ли мама в этом кресле?

Клала ли ноги на этот столик, пока шли сериалы по телевизору?

Я слышала, как Гас и Берта разговаривали на крыльце. Время от времени смех Берты доносился из-за двери с натянутой сеткой. В конце концов я вышла туда и села на садовый стул рядом с ними. Свет из кухни озарял крыльцо мягким сиянием. Я сделала глубокий вдох:

– Так, значит, мама бывала здесь, да?

Эти двое поглядели друг на друга. Гас прочистил горло и заерзал на стуле. Берта протянула руку и положила ее на мою:

– Да, бывала.

– О! – Я уставилась на кошку, которая охотилась на мотылька, летавшего по крыльцу. – Когда?

– Очень давно.

– Но когда?

– Когда ты была совсем ребенком.

– Значит, я тоже здесь была?

Где-то внизу, в лесах, квакнула жаба, и по горам разнеслось эхо. Под нами стрекотали сверчки, спрятавшиеся в высокой траве под крыльцом.

Берта грустно посмотрела на меня.

– Нет, – сказала она. – Тебя не было.

– А что насчет Джеки? Она приезжала?

– Нет, Джеки тоже не приезжала сюда.

– Но где же мы с Джеки были? – спросила я. – А Склока? Что насчет него?

Берта нагнулась ближе ко мне. От нее пахло тальком.

– Чарли, твоя мама приехала сюда, оставив тебя, Джеки и Склоку позади. Появилась у моих дверей посреди ночи с мусорным пакетом, полным одежды.

– Она приехала просто погостить? – спросила я. Но в глубине души я знала ответ на этот вопрос.

– Нет, Чарли, она просто взяла и ушла от вас, не оглядываясь назад.

В голосе Берты неожиданно появилась жесткость. Он звучал резко и сердито. Я никогда бы не подумала, что эта добрая женщина может говорить с такой злобой.

– О, – только и выдавила я.

Берта продолжала, и ее голос