Пока играет музыка - Мария Коноплястая Страница 12

Кира побледнела и зло сказала:

– Да что ты знаешь о смерти?

Ничего. Пока что ничего. Но иногда Василиса закрывала глаза и представляла, как умирают её родители, Кира, знакомые. Сразу становилось больно в груди, будто заканчивался весь воздух. Больше всего она боялась, что увидит смерть своими глазами. Как кто-то умирает.

Неожиданно Василиса вспомнила мужчину в переходе – пусть он остался жив! Девочка всячески пыталась прогнать мысли о его смерти, боясь навлечь на себя беду. Но те возвращались снова и снова. А теперь, после маминой истории, казалось, видения станут ходить за ней по пятам. Василиса не знала, как их прогнать. Попытаться заглушить, как делала её мама все эти годы? Или рассказать? Но кому? Девочка боялась, что над её переживаниями будут смеяться или, хуже того, скажут: «Не выдумывай!»

Кира знала о смерти чуть больше, потому что у неё умерла мама. Когда это случилась, она была ещё совсем маленькой, поэтому ничего не помнила. Но сейчас подруга выросла и общения с мамой ей очень не хватало.

В этот момент прозвенел звонок. Кира быстро собрала свои вещи и пересела за другую парту. Василиса закрыла глаза руками, пытаясь остановить внезапные слёзы. В голове крутилось только: «Что произошло?»

Сосредоточиться на уроке не получалось. Математичка что-то рассказывала монотонным голосом. Поначалу Василиса бездумно переписывала буквы и цифры в тетрадь, а потом и вовсе перестала поднимать глаза на доску и просто начала рисовать кружочки. Каждый – в своей клеточке, столбик за столбиком. Когда страница закончилась, прозвенел звонок.

Кира сразу вскочила и выбежала из класса. Василиса тоже встала из-за парты и под удивлённые взгляды одноклассников вышла в коридор. Подруги уже нигде не было, и девочка решила её не искать. Она просто побрела по школе и очень удивилась, когда вскоре обнаружила себя около кабинета психолога.

Василисе захотелось хоть с кем-то поговорить, но она не была уверена, что получится. Всё же началась большая перемена, и Владислава Александровна могла уйти на дежурство, в столовую или вообще домой.

Девочка стояла перед дверью, прокручивая в голове всевозможные варианты: как зайдёт, что скажет, о чём спросит… Тысячи мыслей пронеслись в её голове за секунды. Она всегда пыталась подготовиться к любому исходу. И хоть этого никогда не получалось, такая «подготовка» давала ей уверенность. Правда, от лёгкой дрожи в теле и холодных пальцев она всё равно не спасала.

Василиса постучалась и открыла дверь.

– Да-да, проходите!

Девочка осторожно заглянула внутрь, потом вошла и осмотрелась: Владислава Александровна сидела за столом и что-то писала, но как только увидела Василису, отложила ручку, улыбнулась и даже встала:

– Василиса, здравствуй! Чем могу помочь?

Она не знала точно, как на это ответить, но голос Владиславы Александровны успокаивал. Уж она-то не будет обижать, ругаться и манипулировать. С ней можно просто поговорить.

– Я пришла спросить… Меня просили узнать… В общем… – начать оказалось не так-то просто.

Владислава Александровна подошла к Василисе и мягко усадила в кресло:

– Чай будешь? С мятой?

Девочка молча кивнула. Когда перед ней поставили чашку, она аккуратно взяла её, чтобы не обжечься, и стала тщательно дуть – только бы ещё немного оттянуть момент разговора. Владислава Александровна не торопила. Но Василиса так сильно дула, что горячие капли упали ей на ногу. Она дёрнулась, разлила ещё больше, ногу сильно обожгло. От обиды и злости выступили слёзы, к горлу подкатил ком. Чтобы не обжечься ещё сильнее, Василиса поставила кружку на стол и встала. Захотелось сбежать оттуда подальше.

Неожиданно кто-то словно накрыл её большим и тёплым платком. Сразу же захотелось закутать в него холодные руки и спрятаться целиком. Вот тогда-то Василиса не выдержала и заплакала. Она рыдала в тёплых объятиях Владиславы Александровны, пока слёз совсем не осталось.

– Простите… – повторяла она, размазывая солёные дорожки по щекам. – Простите…

Только через несколько минут Василиса смогла успокоиться.

– Я… это…

– Всё хорошо, – тихо сказала Владислава Александровна. – Чай-то будешь пить?

По тишине в коридоре девочка поняла, что уже, наверное, идёт урок, а она не услышала звонок. Поэтому, быстро попрощавшись, Василиса вышла из кабинета. Ей было ужасно неловко.

Глава 6

7 марта 2003 года

Мама переживает за меня, и мне стыдно. Сильно. Но я ничего не могу с собой сделать. Мне даже сложно взять ручку в руки, а когда беру, то не знаю, что писать. Пишу то, что вижу. Это такой способ не молчать и не уходить в себя, хотя говорить ни с кем не хочется.

Москва, сентябрь, 2021 год

Дверь за спиной тихо щёлкнула, и Василиса, прижав голову к холодной стене, резко выдохнула. Перед глазами всё плыло, навалилась сильная усталость. Тишина в коридоре тоже давила: кажется, она и впрямь опоздала на литературу. Теперь незаметно вернуться в класс не получится и придётся придумывать, что сказать учителю. А и правда, что?

Василиса взбежала по лестнице, держась за голову. Боль, кажется, получилось обмануть, а значит, нужно просто отдышаться и придумать оправдание. Девочка полезла за телефоном, чтобы посмотреть время, но карман был пуст.

«Блин, блин, блин! Неужели где-то выпал? Только бы не в кабинете! Значит, точно придётся вернуться», – паника снова подступила к горлу большим комом, который не давал дышать. Такие простые действия, как зайти в класс, объясниться и сесть на место, казались невыполнимыми.

Василисе всегда было страшно звонить по телефону, тревожно идти в незнакомое место или к неизвестным людям. Обычный заказ в кафе мог довести её до слёз: она терялась, даже выбирая пирожное. А после страха и тревоги накрывала вторая волна – волна обиды на то, что она такая «сломанная». Словно где-то происходило замыкание, и вся цепь не работала.

Вот, пожалуй, единственное, что беспокоило Василису больше всего остального: больше мамы и её трагедии, больше непониманий, оценок и одноклассников. Но разве она могла поделиться своей тайной с кем-то, даже с Владиславой Александровной? Поделиться – значит признать, что проблема существует. До сих пор у неё получалось убеждать себя, что всё хорошо – если не сейчас, то через пару минут точно будет. И если никто ничего не замечал, значит, всё было не так уж и плохо.

Погружённая в свои мысли, Василиса шла по лестнице, считая ступени и пытаясь успокоить дыхание. Вдруг девочка поняла, что пол под ногами двоится и она уже не может различить, где десятая, а где одиннадцатая ступени. Да и были ли они вообще? Василиса схватилась за перила, но всё равно не удержалась