Пока играет музыка - Мария Коноплястая Страница 11

С дрожащими руками Василиса вернулась в гостиную. Мама больше не плакала, она стояла в тишине и смотрела в окно, за которым уже стемнело.

– Мам, почему ты… мне не рассказывала? Никогда!

– Потому что я до сих пор там, в том зале. Потому что я не хотела, чтобы ты жила моими переживаниями.

– Тебе… страшно?

– Страшно? Нет. Скорее мне стыдно. Я так и не встретилась с родителями тех детей, которые… которые погибли. Не смогла. И не знаю, смогу ли когда-нибудь, – мама задумчиво потрогала занавеску.

Воздух в комнате как будто пропал, стало нечем дышать. Нужно было что-то сказать, ведь мама открыла то, что долго хранила в тайне. Но Василиса не знала, что именно. Её многому научили в детстве: как чистить зубы, как складывать и вычитать, как определять, где север, где юг. А вот как поддержать близкого человека, не научили. Приходилось тыкаться как маленькому слепому котёнку.

– Мам, но ты ведь… не виновата, – пробормотала девочка, однако ответом ей была тишина.

Глава 5

12 ноября 2003 года

Мне сказали, что если я буду писать, что если всё вспомню, то мне станет легче. Но разве это правда? Шум утих, но не внутри меня.

Девять часов вечера. Театральный зал. Свет прожекторов направлен на сцену, где солдаты лихо танцуют и поют.

Вдруг в зал быстро заходят люди. Они в камуфляже. У одних в руках оружие, у других – тяжёлые мешки и канистры. Сначала я подумала, что так задумано режиссёром, но вдруг один из людей начал стрелять вверх. С потолка посыпались штукатурка и стекло. Потом включили свет, и тогда стало страшно. «Вы заложники», – объявили нам.

По проходам погнали служащих из фойе. Они, конечно, поняли всё раньше зрителей. Женщины шли с заплаканными лицами, и происходящее всё меньше походило на постановку. Напротив рядов встали люди в чёрном – мужчины и женщины, разного возраста. Некоторые из них тоже были напуганы, но старались не подавать виду.

Молодой мужчина вышел на сцену и громко сказал: «Это захват. Мы требуем остановить войну в Чечне!» Почти никто в зале не шелохнулся. Внезапно открылся занавес, и на сцену вышел актёр, который играл Чкалова. Он ещё ничего не знал, но, когда увидел притихший зал, автоматы и тёмные фигуры, замер на месте.

«Все артисты – на пол! Руки за голову!»

Один зритель, мужчина, засмеялся: наверное, ему трудно было поверить, что это всё реально и смертельно опасно. Его ударили прикладом в висок, и он потерял сознание. Тогда первые капли крови упали на пол, и зал замер.

Из оркестровой ямы вывели музыкантов, а затем привели и работников сцены, всех посадили к зрителям. Это происходило быстро и слаженно, словно люди в чёрном заранее отрепетировали свой чудовищный спектакль.

Потом они потребовали выкинуть сумки в проходы. Началась суета, шуршание, которое быстро остановили тихими и глухими ударами – прикладом по голове. Больше никто в зале не возмущался.

Москва, сентябрь, 2021 год

Василиса всегда думала, что боль, страх, смерть, отчаяние существуют где-то там, далеко: в книгах, в фильмах, в новостях. Что её жизнь от всего этого отделяет пропасть. Оказалось, нет. Боль, словно призрак, ходила совсем рядом, брала за руку, дышала в лицо и только ждала момента, чтобы схватить за горло. На месте любого из погибших могла оказаться сама Василиса. Смерти всё равно – она забирает без разбора. Так ведь?..

Лёжа в постели, девочка всю ночь прокручивала в голове ужасные картинки. Что тогда видела её мама? Что чувствовала? А главное – как она нашла в себе силы жить дальше? Поначалу Василиса отказывалась верить, что мамина история – правда. Но потом, плотно укрывшись одеялом, чтобы родители не услышали, она до боли сжимала кулаки и глотала слёзы. Только к рассвету ей кое-как удалось заснуть.

Утро прошло как в тумане. На кухне Василису встретил папа: мама так и не вышла из спальни. Завтрак был холодным и невкусным, а папа – чересчур разговорчивым. Девочка даже подумала, что он как-то узнал об их вчерашнем разговоре с мамой и теперь пытался её отвлечь. Но Василисе не хотелось болтать о пустяках. Она быстро оделась, взяла рюкзак и вышла из дома.

«Как я могла ничего не замечать? Неужели я настолько слепая? Или мне совсем безразлична мама? Да любая дочь заметила бы странности! Каждый год мама, наверное, переживала в эти дни, каждый год плакала… А театр? Концерты? Что мне теперь делать?»

Василиса чувствовала себя потерянной и надеялась только на то, что школа отвлечёт её от грустных мыслей.

Когда девочка зашла в класс, её подруга уже сидела за партой и что-то увлечённо смотрела в телефоне. Василиса вспомнила, что Кира хотела ей про кого-то рассказать, а она закрутилась в своих делах и даже не выслушала!

Подруга подняла голову, заметила Василису и помахала рукой, подзывая к себе. Девочка села рядом и увидела, что Кира смотрит отрывок из какого-то спектакля. Подруга протянула ей один наушник. На сцене актриса читала монолог из «Грозы»: «Какая я была резвая! Я у вас завяла совсем. Такая ли я была! Я жила, ни об чём не тужила, точно птичка на воле. Маменька во мне души не чаяла, наряжала меня, как куклу, работать не принуждала; что хочу, бывало, то и делаю». Кира слушала внимательно и шевелила губами, повторяя слова. Её рука с телефоном дрожала.

Когда монолог закончился, подруга вытащила свой наушник и откинулась на спинку стула.

– Как тебе, а? Вот это сила!

– Ты про кого: про Катерину или про актрису?

– Да про обеих! Я буду читать на зимнем концерте этот монолог. Или другой, не решила ещё.

«Странный выбор для Киры, – подумала Василиса. – Эти слова ей совсем не подходят». Кира любила всё яркое, весёлое, привлекающее внимание, а это…

– Кир, ну какая трагедия на зимний праздник? – как можно мягче спросила Василиса, но подруга вдруг изменилась в лице.

– Сегодня я уже слышала похожее от отца! Не ожидала, что и лучшая подруга меня не поддержит. Я, вообще-то, хочу сыграть такую драматическую роль!

– Но ведь Катерина умерла в конце!

– И что? Зато это было очень красиво! – Кира говорила твёрдо, но как будто сама не верила своим словам.

– Смерть не может быть красивой, – ответила Василиса, чувствуя, как накатывает тошнота и скручивает живот, стоило вспомнить фотографии из статей. – Это всегда боль… – перед глазами встали Большой театр, чёрные фигуры, оружие в их руках… Видели ли красоту в смерти