Убийство цвета «кардинал» - Людмила Ватиславовна Киндерская Страница 8

Полина сдулась, как плохо завязанный воздушный шарик.

— Пал Ваныч, — в закуток, который Потемкин приспособил для опроса свидетелей, заглянул один из оперативни-ков, — коридорная дверь, что на пожарную лестницу, не заперта. Ключи в замке, а не повернуты.

Потемкин приподнял редкие брови и с подозрением уставился на Полину. Потом вскочил со своего места и вслед за оперативником зашел в кабинет Холодной.

Силиверстова на цыпочках добежала до двери кабинета Холодной и затаилась.

— Субботин обрабатывает перила лестницы. Но отпечатков там тьма. Похоже, что ею постоянно пользуются.

— Внизу… — начал Потемкин.

— Глухо. Там асфальт. Никаких следов.

— Что с орудием убийства?

— На кухне два ножа изъяли, но похоже, что не те. Пал Ваныч, ты давай сворачивайся со своей свидетельницей, а то Леха долго ждать не будет — придется тебе пешкодралом домой возвращаться.

— Какое «сворачивайся»! Сейчас еще хозяин конторы приедет.

Полина метнулась на свое место.

Потемкин вернулся, достал из видавшего виды портфеля бланк, наспех его заполнил и положил на край стола.

— Скажите, а кто пользовался дверью на пожарную лестницу?

— Все. Или почти все. Когда кому-нибудь нужно уйти по делам, чтобы не отпрашиваться у начальства и не идти через проходную, бегали через этот ход. Ну и курить еще бегали.

— А ключ у кого был?

— Я не знаю. Он все время в замке торчал.

— И вы что, ее перед уходом не закрывали?

— Закрывали. Не знаю, может, кто-то сегодня забыл.

Потемкин положил ладонь на бланк, лежавший на краю стола, и резко пододвинул его к Полине.

— Сейчас можете быть свободны. Вот вам повестка, придете в полицию, там и продолжим разговор, надеюсь, что к вам вернется память. И запомните мой совет, зарубите себе на носу: не находите больше трупов, Полина Георгиевна, вам бы от одного отмазаться. Да, кстати, а вы не знаете случайно, почему Юлия Павловна так поздно была на рабочем месте? В смысле на работе после работы?

— Да не поздно это совсем, обычная практика. Когда весна-лето, мы вообще до ночи работаем. Фирмам же заключения ревизоров нужны. Перед балансом. А насчет повестки… я никак не смогу прийти, мне нужно срочно сдать аудиторское заключение.

— Вы что, Полина Георгиевна, совсем ничего не понимаете? — Потемкин снял очки и уставился на нее немигающим взглядом.

Его глаза были такими светлыми, что казались словно выцветшими. Бесцветные губы и желтоватый оттенок кожи напоминали иллюстрации из медицинской энциклопедии о печеночных больных. Редкие седые волосы плотно прижимались к черепу, а внушительные залысины делали лоб непропорционально высоким, придавая его лицу инопланетный вид.

— Да я вас вообще задержать могу. Понимаете, что вы — подозреваемая номер один в убийстве гражданки Холодной?

— Не понимаю, — буркнула Полина. — Вообще-то вы говорили, что я свидетель. А если бы я не зашла в кабинет? Тогда утром вы бы меня спрашивали, почему я на рабочем месте была, а к начальнице не зашла. Просто кошмар какой-то! Обнаружил — значит, виноват. О, логика! — она отделила прядь и намотала ее на палец. — И вообще, вы сначала отпечатки у всех снимите, мотив убийства найдите, или что там у вас еще должно быть, а потом уже и обвиняйте.

Сказала, и сама испугалась. Как она разговаривает?! Со старшим, с человеком из полиции! Слышала бы ее мама… Да что там слышала — если бы она только узнала, что ее дочь допрашивает полиция, читала бы нотации до конца дней. Еще бы, так «опорочить семью». Полина подумала о маме и почувствовала еще большее одиночество. Хотя, казалось бы, куда уж больше.

— А вы, гражданка Силиверстова, не учите нас нашу ра-боту делать. Больно грамотные все стали, как я погляжу, больно умные. Детективов из подворотни начитаются, ба- бами заполошными написанных, и туда же — про отпечатки и мотивы рассуждать! Свободны пока, гражданка Силиверстова.

— Ясно, Полины Георгиевны, значит, мы больше не до-ждемся, гражданин начальник, — пробурчала она под нос, встала и в дверях столкнулась с хозяином «Мего» Робертом Берцем.

Он был в распахнутой куртке, спортивных штанах и… ботинках на шнурках. Спортивные штаны, ботинки на шнурках — и Роберт. Это было так же нелепо и невозможно, как и спущенный чулок на безупречной ноге Холодной.

Берц бросился в кабинет Юлии, но был остановлен рукой одного из оперативников.

— Пустите! Мне сказали, там Юлия. Мне нужно посмотреть.

Потемкин разрешающе кивнул головой, и Берца пропустили к месту преступления.

Полина медлила уходить, благо на нее никто не обращал внимания.

Наконец медленно, на плохо гнущихся ногах из кабинета Холодной вышел Роберт. Он рухнул на стул, неуверенной рукой что-то поискал на столе, взял листок для записей и стал промокать им лоб.

Полина не могла больше смотреть на подавленного шефа, ей было неудобно, как будто она подсматривала в замочную скважину. Она вышла на улицу и остановилась на крыльце, чтобы немного прийти в себя. Зачем она врала? Словно сама напрашивалась, чтобы ее подозревали. Разве трудно было сказать, что она хотела взять с полки какую-нибудь книгу, поэтому и зашла за стол? Как теперь выкручиваться, непонятно.

Снег прекратился, как будто зима опомнилась, что пото-ропилась с приходом, и уступила место законной хозяйке — осени. Ветер сыпанул горсть жухлой листвы, она покружилась и покорно легла у Полиных ног.

И Поля вспомнила, как совсем недавно она видела Холодную в парке, усыпанном золотыми кленовыми листьями. Юлия хохотала, подхватывала резные пергаментные плас-тинки, подкидывала их вверх и подставляла им свое лицо. Она была счастлива, и листья были свидетелями ее счастья.

Силиверстова присела, подняла скукоженный лист, сжала его в ладони, сминая и растирая — уничтожая его. Как будто это он был виноват в ее несложившейся жизни и смерти Юлии Павловны Холодной.

Глава 7

Полина появилась дома очень поздно, достала из супа куриную ножку и съела, не сходя с места. Переоделась в байковый халат, в котором она чувствовала себя особенно уютно. Туфли смотрели на нее с глубоким презрением.

— Ну что?! Не угодила? Халат старый, но придется потерпеть, другого нет. И так благодаря вам потратилась, — произнесла она с досадой.

Полина ходила по дому, говорила, щелкала пультом телевизора — делала все что угодно, только бы не думать о том, что случилось в «Мего». Чтобы занять свои мысли еще больше, она решила сходить в магазин. За хлебом. Правда, дома было почти полбуханки, но в случае чего можно сделать гренки. Или сухарики. Не пропадет.

Прямо на халат она накинула куртку, сунула руку в карман и с