Убийство цвета «кардинал» - Людмила Ватиславовна Киндерская Страница 7

Глава 5

Полина тихонько потянула дверь, и та услужливо открылась. Свет включать не стала: хватало освещения других помещений. Осторожно села на место своей начальницы и выпрямила спину. Крутанулась на стуле и погладила стол. Он был гладким, блестящим — дорогим. «Была не была», — подумала Поля и включила настольную лампу.

Мягкий свет только усилил чувство очарования и нереальности происходящего. Полина осторожно выдвинула верхний ящик письменного стола. Там был идеальный порядок: аккуратной стопочкой лежали пластиковые конверты, регистры, бумажки для записей. Она вдруг неожиданно подумала, что, если верить той самой психосоматике, у Холодной никогда не будет болезни щитовидной железы, потому что она знает себе цену, умеет говорить «нет». Ее никогда не бросит ни один мужчина и не предаст ни одна подруга.

Полина встала с кресла, подошла к шкафу для бумаг, осторожно провела пальцем по корешкам многочисленных книг по финансам и экономике, ровными рядами стоящих на полках, бросила взгляд вниз и вздрогнула.

На полу, скрючившись, в луже крови лежала красавица и умница, гроза финансового отдела Юлия Павловна Холодная.

Ее юбка задралась, открыв безупречную ногу в шелковом чулке. Резинка его слегка сползла, чулок сморщился, и эта невозможная небрежность давала надежду, будто все, что По-ля видит, — не более чем картинка ее больного воображения.

Полина схватилась за горло. Огромный ком перекрыл воздух, сдавил грудь, парализовал мышцы и волю. Нужно было подойти, проверить, может, Юлии можно помочь, может, она просто упала и поранилась. Но Поля не могла сдвинуться с места. «Ну же, давай, кретинка, иди помогай», — приказывала она себе.

Наконец тело Полины отреагировало на призывы: медленно, с трудом пришло в движение, подобно заржавевшим шестеренкам, которых «напоили» маслом. Она опустилась на колени, поправила юбку и попыталась найти у Юлии пульс. Пульса не было, безжизненная рука была холодной, как стакан виски, набитый льдом. Силиверстова попыталась позвонить, но пальцы скользили по экрану телефона, попадали по каким-то нелепым приложениям, утилитам и мессенджерам. В конце концов ей удалось нажать на значок с телефонной трубкой и вызвать полицию. Полина села на пол, обхватила себя руками и прикрыла глаза. Дрожь в теле не унималась. Большое горе накрыло ее с головой, несколько минут она не чувствовала ничего, кроме беспросветного одиночества. Рядом с ней в луже крови в неестественной позе лежала необыкновенная женщина — красивая, умная, про которую еще несколько минут назад Поля думала, что у нее никогда не будет болезни щитовидной железы.

Не в силах смотреть на Юлию, Поля поднялась, подошла к письменному столу и взяла лежавшую на нем записную книжку. Из нее торчал листок, который явно был больше самого блокнота, и от этого среди безупречного порядка в кабинете он особенно бросался в глаза.

Полина потянула его за уголок и оторопела. На нем размашистым почерком начальницы было написано «Полина Силиверстова», номер ее телефона и электронный адрес. Раздался шум, зазвучали голоса, хлопнула дверь, и Поля, повинуясь внезапному порыву, сунула записную книжку в карман брюк.

Глава 6

— Полина Георгиевна, вы сказали, что зашли в кабинет убитой, уходя домой. Вот только если вы двигались к выходу из помещения, то этот кабинет никак не мог вам попасться на пути, потому что находится в другой стороне.

Следователь Павел Иванович Потемкин говорил усталым, раздраженным голосом. У него обострилась язва, и он всю ночь не спал — пил обезболивающее и клял себя за сухомятку.

— Я просто обошла помещение, чтобы проверить, все ли в порядке. Перед уходом. Ну и заметила приоткрытую дверь. Постучала. Мне никто не ответил. Я вошла и увидела, — путано промямлила Полина.

— А зачем вы зашли к начальнице, коли вам никто не ответил? — притворно удивился следователь.

— Не знаю, — понурила голову Полина, — я подумала: это странно, что дверь открыта, — и вошла.

— Ладно, будем считать, что ваше объяснение меня устроило. Рассказывайте дальше, и поподробнее; от того, насколько убедительно и правдиво вы будете говорить, зависит ваша дальнейшая судьба, советую вам это уяснить.

Длинное предложение без пауз, безразличный голос, тусклый взгляд.

— Что значит «дальнейшая судьба»? — испугалась Поля.

— А то и значит, что, если вы не будете говорить правду, из свидетеля можете стать подозреваемой.

Полина поерзала на неудобном стуле, на секунду задумалась и вымучила:

— Ну, я зашла, включила свет и увидела убитую, — она сглотнула слюну.

— Ай — ай — ай, как нехорошо врать, — Потемкин покачал головой. — Вы вошли, включили свет и увидели труп, который никак нельзя увидеть с того места, где расположен выклю- чатель. Для того чтобы увидеть убитую, нужно было зайти за стол и подойти к полкам. Или вы что-то искали в кабинете?

— Я? Искала? Я — нет, — замахала головой Полина и намотала прядь волос на палец.

— Хорошо, не искали ничего ни в столе, ни на полках. Наверное, я что-то перепутал. — Потемкин оживился, щелкнул ручкой себя по голове. — Точно. Тело лежало как раз напротив двери. Я все перепутал.

Полина замерла. Что он такое говорит?!

Следователь положил на стол листок бумаги.

— Пока в кабинете ведет работу следственно-оперативная группа, я освежу свою память. Вот кабинет убитой.

Он нарисовал фигуру, отдаленно напоминающую квадрат, и добавил закорючку.

— Вот дверь. Вы вошли, тело было перед дверью, — он постучал по закорючке узловатым пальцем. — А когда приехала полиция, труп самым загадочным образом переместился за стол. Вы его туда переместили? А, Полина Георгиевна?

— Вы что такое говорите? Я ничего никуда не перемещала. Это кощунство так говорить, что я… — Поля заплакала.

Это какой-то замкнутый круг. Что бы она ни говорила, чем бы ни объясняла следователю то, как оказалась около убитой, он — хоть убей (да уж, каламбур так себе)! — не верил.

— Знаете что?! — вдруг решительно произнесла Полина. — Вот я теперь понимаю, почему люди как найдут труп, так сразу смываются с места преступления. Потому что вы сра-зу этого человека назначаете преступником. Потому что вам так проще. — Она со злостью смахнула слезы. — Можно подумать, что человек сам убил и сам же полицию вызвал. Вместо того, чтобы сматываться и отпечатки пальцев затирать! В следующий раз, если я еще когда-нибудь труп найду, я тоже смоюсь и никогда полицию вызывать не буду.

— О как! — весело сказал Потемкин. — Смоетесь, значит. — И вдруг рявкнул: — Я бы вам посоветовал больше не находить никаких трупов. И ваши речи относительно уничтожения отпечатков пальцев очень подозрительны.