Искатель, 2012 №2 - Татьяна Косова Страница 9

Хороший приятель Пьера Глеб Воскресенский как-то рассказывал ему, что его отец не любил артиста Смоктуновского, хотя вполне отдавал ему должное, и делал исключение только для «Берегись автомобиля». После «Гамлета» он и вовсе называл актера не иначе как «Кешка-ненормальный». Это звучало не слишком любезно, но отец Глеба при этом пояснял: после исполнения такой роли на таком уровне не свихнуться невозможно. Насчет Смоктуновского Пьер был не согласен, но вот к его новому клиенту, пришедшему сюда в порядке общей очереди Иннокентию Петровичу Хохолку, прозвище «Кешка-ненормальный» подходило просто идеально.

— Иннокентий Петрович! — окликнул он, потеряв терпение. — Я вам вопрос задал!

— Я не могу ответить на него однозначно, хотя и стараюсь, — отозвался наконец «Кешка-ненормальный». — Возможно, вы правы. Но мне все-таки кажется, что нет.

— Вот как! И почему же?

— Да просто потому, что Цейскому не надо ничего от меня утаивать. Он и так все забирает, что ему нужно.

— Вы хотите сказать, что отдаете ему вообще все, что найдете, кроме документов?

Клиент снова поразмыслил.

— Видите ли, — заговорил он наконец, — это не так просто. — На все, что мы находим, может претендовать правительство той страны, в чьих территориальных водах ведутся поиски. И... ну, словом, бывает всякое.

— Но зачем же ему было что-то утаивать или, скажем прямо, красть у вас, если он потом все равно вложил деньги в ваше же предприятие?

— Не все.

— Что — не все?

— Деньги не все вложил. Он только часть вложил, и очень небольшую. Вот я и пришел, чтобы вы узнали, где он их взял.

— А зачем ему вообще тогда продолжать с вами работать, если он такой богатый?

— Денег никогда не бывает достаточно, — быстро ответил клиент. Слишком быстро. Этот ответ представлял собой резкий контраст с его обычной манерой невыносимо цепляться к каждому слову заданного вопроса и подолгу размышлять над ним. Похоже, он готовился к тому, что Пьер об этом спросит, и заранее решил, что ему надо ответить.

— И я готов оплатить вашу поездку, — как ни в чем не бывало продолжал Иннокентий Петрович.

— Поездку? Какую поездку? Куда?

— Как это — куда? В Афины! Вам же надо узнать про наследство, я же сказал!

— Вы хотите, чтобы я отправился в Афины?

— Ну... секретарша сказала — вы лучший, но все равно, я не думаю, что вы можете разобраться с наследством, сидя здесь. — И клиент драматически повел рукой.

Пьер молча смотрел на него. Просто удивительно, до чего этот человек был ему неприятен.

— Только переводчика я сам найду. — Иннокентий Петрович решительно поерзал на стуле. — Тем же методом тыка. Тыкну в первое попавшееся объявление в газете... переводчиков с английского полно, как собак нерезаных, в Грецию каждый будет счастлив на халяву отправиться.

— Разве нужен переводчик с английского? Не с греческого?

— Там все говорят по-английски, во всяком случае, деловые круги говорят без проблем.

— Я и сам говорю по-английски, — сказал Пьер. — Как раз сейчас заканчиваю пятый уровень. Думаю, что смогу обойтись без посторонней помощи.

— Отлично! — обрадовался Иннокентий Петрович. — Конечно, сможете! Так оно и лучше, просто отлично! Замечательно! — Манера клиента приходить в восторг из-за сущей ерунды страшно бесила Пьера. — Вы знаете, вам трудно не будет, ведь для них английский язык тоже неродной, так что они говорят понятно. Но вы все-таки возьмите словарь.

— А сами вы на каком-то иностранном языке говорите?

— Да, на английском, французском, итальянском. Хорошо читаю по-немецки, хотя беседу вести не решился бы. Разве что в случае крайней необходимости. Испанский, конечно, знаю, даже древний испанский, так сказать, он мне для работы нужен.

Пьер завистливо покряхтел.

— Латынь изучал, — не унимался клиент. — Так вылетаете? Визу я сделаю.

Пьер Безухов пожал плечами.

Уже через три дня Полина Викторовна приготовила на имя Петра Кирилловича Безухова все, что было нужно для поездки. В «Эркюле» шептались и сплетничали, хотя довольно беззлобно. И другие сотрудники, и шеф Дупляичев удивлялись: снова этот маленький, похожий на воробушка гений сыска прыгнул выше всех! Взял дело в порядке общей очереди, ничего не скажешь, и опять ему повезло: отправился в Грецию за счет клиента! Конечно, работу свою он сделает, в этом никто не сомневался, но заодно и на пляже полежит, и в бассейне поплавает — отель-то пятизвездочный.

Да и дело, похоже, окажется интересным.

Глава третья. Все абсолютно законно

Лизка была самая трезвая, так что мы все трое сели в ее машину и поехали к ней. На Ульяну водка почему-то очень сильно подействовала, она жаловалась на головокружение и говорила, что у нее немного двоится в глазах. Жаловалась наша Улька так редко, что мы с Лизкой, обе более или менее протрезвевшие, не на шутку перепугались и заставили ее выпить аспирину. Ничего другого просто в голову не приходило. Ульяна проглотила таблетки, чтобы отвязаться, села на заднее сиденье Лизкиного «жигуленка» и закрыла глаза.

— Просто она не показывает своих чувств, — вполголоса сказала Лизавета, дисциплинированно включая «поворотник». Нельзя было допустить, чтобы нас остановили, так что она вела машину с идиотской нарочитой правильностью. Сажать за руль кого-то другого тоже было нельзя: в качестве пассажира Лизавету так укачивало, что она предпочитала водить машину сама. — Мы вот с тобой, как узнали про Терезу, сразу всё друг на друга вылили, а Улька — как будто ей по барабану... Ни к чему хорошему это еще никого не приводило. Нервное напряжение, стресс и вообще...

Доехали мы быстро, и Ульяна, к нашей радости, вполне самостоятельно и бодро вышла из машины и направилась к дому. Выглядела она неплохо.

Дверь нам открыл Гоша. В руках у него была сабля, очень похожая на настоящую, один глаз перевязан черной повязкой. Лизка вздохнула и без всяких комментариев прошла в квартиру, жестом пригласив нас следовать за ней. Она уже перестала сердиться, в этом не было никакого смысла, ибо Гоша как свихнулся в детстве на пиратах — так и остался мальчиком, прячущим под подушкой «Остров сокровищ». Дом был забит книгами соответствующего содержания, а личные интернет-закладки Гоши все без исключения выводили на сайты, где плыли по голубому экрану стройные каравеллы, а свирепые мужики в жутких красных шароварах косились одним глазом на связанных толстыми веревками полуголых девиц.

Гоша даже купил на Птичьем рынке здоровенного яркого попугая и, убив на это чертову тучу времени, выучил-таки его говорить «Пиастры! Пиастры!». Попугай послушно орал, но