Искатель, 2012 №2 - Татьяна Косова Страница 10

все равно выходило плохо, потому что ничего зловещего в этом крике не ощущалось, хотя голосок у попугая был тот еще. Звали попугая просто: Пернатый. Это была Лизкина идея, она сказала, что раз мой Лялич назвал свою охранную фирму «Надежный замок», ее Гоша просто обязан назвать попугая «Пернатый». Гоша согласился. Слово ему нравилось, и буква «р» в нем была, что важно для обучения птицы.

Лизавета очень полюбила этого попугая, хотя вначале между Пернатым и Фантомасом и возникли некоторые разногласия. Возможно, Фантомас был недоволен тем, что ему-то научиться говорить не светило. Но потом кот мудро решил, что оно ему и не нужно, потому что с людьми разговаривать все равно не о чем, и стал относиться к Пернатому терпимо. Тот тоже не боялся кота, рассматривал его с любопытством.

— Солнышко мое, — закурлыкала Лизка, просовывая палец сквозь прутья огромной клетки. — Мой красавец! Этот психанутый тебя, наверное, не накормил?

— Пиастры! — добродушно сообщил Пернатый.

— Секундочку! — пообещала Лизавета, доставая мешок с какой-то неаппетитной на вид трухой. — Сейчас будем ужинать!

— Пиастры! — радовался Пернатый, не сводя черного глаза-бусинки с трухи. — Пиастры!!

— Господи, сколько же разных интонаций можно вложить в одно-единственное слово, — заметила Ульяна, садясь к столу. — Сима, сделай чайку, а?

Я поставила чайник. Попугай получил еду и замолчал. Его великолепный изумрудно-желтый клюв стучал, как долото, по дну специальной планочки для корма. Лизавета просунула сквозь прутья клетки несколько кусочков моркови, Пернатый сразу же бросил клевать свою труху, подскочил к ним и принялся грызть. Явился Фантомас и после некоторого раздумья запрыгнул ко мне на колени. Он меня вообще всегда любил и явно предпочитал Ульяне; а может быть, дело было в том, что от меня пахло Маней.

Из-под диванчика послышался недовольный шорох. Там пытался найти покой еще один обитатель квартиры — маленький ежик. Следуя все той же традиции, его нарекли Ежкой. Он был крохотный, безобидный и очень славный, любил молоко. Молоко Лизавета наливала в мисочку, к которой Фантомас не подходил принципиально. Он вообще Ежку игнорировал, но в этом игнорировании чувствовалась демонстрация, тогда как еж и в самом деле не обращал на кота никакого внимания. Гоша пытался познакомить Ежку и с попугаем, даже однажды поднес его к прутьям клетки.

— Нравится тебе наш Ежка? — поинтересовалась Лизка у Пернатого. Тот ответил коротко и ясно:

— Пиастры!

На этом попытки подружить ежа и попугая закончились.

— Что делать-то будем? — спросила я.

— Я вам скажу, что мы будем делать, — решительно откликнулась Улька. — Мы возьмем себя в руки и переживем завтрашний день. Мы встретим комиссию и ее главу Терезу Марковну прилично и достойно, как положено. Мы будем ей улыбаться, и другим членам комиссии тоже, а потом проведем по выставке и покажем экспонаты, систему безопасности. Мы также покажем Терезе Марковне все документы, которые подготовили для работы с контингентом.

Нас передернуло. Еще одно любимое Терезино словечко. Вот гадость какая!

— Лизка, сделай анкету, а?

— Нет, — запротестовала я, — мы не можем совать анкеты гостям такого уровня!

— Конечно, — согласилась Ульяна. — Но эти самые важные персоны будут только первый день... ну может, несколько первых дней, а потом пойдет народ попроще. Спокойнее, девушки! Вместе мы справимся, дружба крепче багдадской стали.

Я удивленно посмотрела на нее — это был скорее Лизкин репертуар.

В дверь просунулась Гошина голова, по-прежнему с перевязанным наискосок глазом.

— Сейчас самое время что-нибудь выпить, — сообщила голова.

— Выпей, — отмахнулась Лизка. Штучки мужа давно не раздражали ее.

Гоша вошел в кухню, заварил чай, избавив меня таким образом от хлопот, достал рюмку и налил в нее пахучий коньяк. Мы отказались — нам на сегодня уже было вполне достаточно. Как обычно, Гоша понюхал коньяк, даже слегка дотронулся до него губами, но пить не стал.

— Пятнадцать человек на сундук мертвеца! — обратился он к Пернатому, вежливо приподнимая рюмку и чокаясь ею о клетку.

— Пиастры! — согласился Пернатый.

— Йо-хи-хо, и бутылка рому, — добавил Гоша. Ульяна внимательно смотрела на него. «Все ненормальные!» — ясно читалось в ее взгляде.

Лизавета разливала чай. Чай был похож на коньяк — если не крепостью и вкусом, то цветом. Налив третью чашку, она села на место и вопросительно посмотрела на Ульку; та решительно повторила:

— Мы будем приветствовать Терезу, как положено. Ну-ка, Сима, повторяй за мной: «Госпожа Ворличек! Мы рады приветствовать вас...»

— Еще чего, — огрызнулась я. Снова начала болеть голова.

— Мы сделаем это, — в голосе Ульяны послышался металл. — Нельзя допустить, чтобы явление Терезы испортило всю нашу работу за последний год. В конце концов, нам уже заплатили. Почти все. Так что...

— Эта сучка, — без всяких околичностей заявила Лизка, — вегетарианка. — Не забудьте там ей сделать волованы с овощами.

— Господи боже! — простонала я.

Уля с подчеркнутой невозмутимостью достала свой ежедневник и записала: «волованы с овощами».

— Другие вегетарианцы могут оказаться и среди контингента, — объявила она. — Сделать вегетарианское угощение — отличная идея в любом случае. Надо будет взять это на вооружение. Тебе мы припасем ветчинки, — успокоила она меня в ответ на нетерпеливый жест.

— Я не могу без мяса, — призналась я сокрушенно. — Если бы еще не было Терезы — как-нибудь пережила бы, но с Терезой... я просто обязана буду подкрепиться.

— Она придет завтра; наверное, нам не следовало так напиваться, — заметила Ульяна. — Нуда ничего. От таких новостей кого хочешь проберет. Чай вот крепкий, это хорошо. Поедешь ко мне?

Я отказалась. Мне предстояло привести себя в порядок, одеться и вообще. Хотя открытие должно было состояться только послезавтра, все равно требовалось время.

Лизка между тем сообщила Гоше, что тоже идет на встречу с Терезой, чтобы поддержать своих подруг. Гоша был у нас гость номер один: выставка предметов, поднятых с различных затонувших кораблей, — как раз то, что ему надо. Он ни за что не согласился бы пропустить такое. Нам стоило немалого труда не допустить его в здание на этапе подготовки, и мы скрывали от него тематику новой выставки так долго, как только могли.

— С саблей охрана тебя не пропустит, — предупредила его Ульяна. — И повязку эту дурацкую с лица сними, а то вообще в дурдом упекут.

Она вытащила из сумочки телефон, позвонила на выставку, поговорила с охранниками и выяснила, что там все в порядке. Никто на наши драгоценные экспонаты не покушался, тишина и покой. Убедившись в этом, Улька набрала номер Берты — энергичной блондинки, которая всегда помогала нам в смысле кулинарии. Светлана Берташова, или Берта, как все ее называли, родилась поварихой, жила и дышала на кухне, и не было для нее большей