Тайна куриного бога - Юрий Лермонтович Шиляев Страница 7

— Зря косы обрезала, — сказал Коля, — мне они так нравились.

— То-то ты их дёргал, а я всё понять не могла, что тебе плохого сделала, почему ты меня так ненавидишь.

— Дурочка, да как тебя можно ненавидеть? Я любил тебя. Всю жизнь. И за косу дёргал, чтобы лента выпала. Помню, один раз видел, как ты косу переплетаешь, а волосы ниже пояса, прям как пшеница, волнами. Но и теперь не плохо, — он протянул руку к моему лицу, накрутил на палец короткий локон, выбившийся из-под шапки и медленно нагнулся, будто собираясь поцеловать. Отшатнулась.

— Ты чего такая пуганая?

— Коль, не надо, — промямлила я.

— Не надо, значит не буду. — Он пожал плечами и перевёл разговор на армейскую тему. Рассказывал забавно, я смеялась, и как-то так, незаметно, с разговорами, дошли до дома. Время было позднее.

— А ты как назад будешь добираться? Где сейчас живёшь?

— Мне на Поток надо. Пока у родителей, скоро в общежитие переберусь.

— Коля, это же край географии — Поток! Давай так, ты оставайся у меня, я тебе на диване постелю. А утром пойдёшь домой. Только уговор — вести себя прилично! И уйти надо будет рано, завтра сестра с мужем с рейса приезжают. Зайдёшь чаю попить? — предложила ему, уверенная, что Николай откажется. Но он не отказался.

Потом долго пили чай на кухне. Коля вспоминал забавные случаи из школьной жизни, бывших одноклассников, рассказывал, как служил и где. Рассказывал он интересно, и я не заметила, как пролетели ещё три часа.

— Всё, спать. — Я застелила диван свежей простынёй. — Родители не будут волноваться?

— Я давно уже большой мальчик, — рассмеялся Николай.

Утром мы проспали, не слышали, как повернулся ключ в замке. Люся с мужем даже не стали заходить в квартиру, увидев ботинки сорок пятого размера в прихожей, они поставили сумки рядом и, осторожно закрыв дверь, ушли.

Я проснулась, открыла глаза и будто молнией пронзила мысль: «Николай!». Было ещё темно, но часы показывали половину восьмого. Николай спал, свесив руку с дивана, раскрывшись. Невольно залюбовалась — высокий, статный, сложен так, что хоть картину пиши. Попыталась растолкать, но он что-то промычал в ответ и повернулся на бок.

— Вставай, скоро сестра с мужем приедут, — сказала ему и пошла на кухню, ставить чайник.

Ещё толком не проснувшись, не сразу обратила внимание не старенький коричневый чемодан и пару сумок в прихожей. Только заварив чай и нарезав нехитрых бутербродов — хлеб с сыром — сообразила, что по времени они уже должны быть дома. Пошла будить одноклассника и замерла, уставившись на вещи в прихожей. В панике подбежала к дивану, стащила Колю на пол, сгребла его одежду и сунула в руки. Тут же повернулся ключ в замке. Николай не сопротивлялся, когда я втолкнула его в спальню и, прошипев: «Одевайся и сиди тихо. Они сейчас будут на кухне, я тебя потихоньку выведу». Тут же вспомнила, что его ботинки стоят в прихожей, метнулась туда, схватила их, закинула в спальню и, прошептав: «Поторопись!», постаралась успокоиться.

Дверь открылась, в квартиру вместе с Люсей и её мужем Антоном вошёл старший брат, Василий. И тут же из спальни, шлёпая босыми ногами по холодному полу, вышел Николай. Вопреки моим просьбам, не одетый, в брюках и тельняшке. Я похолодела, а он, явно наслаждаясь ситуацией, сказал:

— Ну здравствуйте, родственники!..

Улучив минутку, осталась с Люсей наедине.

— Люсь, ну зачем, зачем ты позвала Василия?

— А что, ждать, пока у тебя пузо на нос полезет? — резко ответила сестра. — Или, думаешь, никто ничего не заметит? А Коля тебя со школы любит, пока ещё не поздно, скажем, что семимесячный родился — не поймёт.

Только в этот момент я окончательно поняла, что беременна. До этого отгоняла подозрения, надеясь, что ошибаюсь, что просто сбой в организме. Не знаю, почему промолчала тогда. Было стыдно. Это сейчас девушки свободно распоряжаются своей жизнью, а тогда, в конце шестидесятых, если ты не вышла замуж в восемнадцать, значит, с тобой что-то не так. Если не родила до двадцати, значит, больная. А если родила без мужа — гулящая. Общественное мнение играло большую роль в жизни женщины, и никому не было дела, что формируется это мнение зачастую соседками на лавочке у подъезда. Я молчала, понимая, что старший брат, недавно назначенный на должность главного инженера, не позволит упасть на его репутацию даже малейшей тени.

Однако, врать Николаю не стала. Перед тем, как пойти в ЗАГС, рассказала ему всё о Вадиме, об экспедиции и о несчастном случае. Умолчала только о том, что Вадим был женат. Закончив рассказ, поняла, что жду его злости, жду, что он повернётся и уйдёт, и никакой свадьбы не будет. Но Николай обнял меня и, наклонившись к уху, прошептал:

— Ну и что?

— В смысле? Как ну и что? У меня будет ребёнок от другого мужчины, — я всхлипнула.

— Я не против, — он усмехнулся, развернул меня и скомандовал:

— Всё, пошли в поликлинику, возьмёшь справку, что беременна, распишут быстро.

Он был прав, расписали в тот же день.

Свадьбы, как таковой, не было: в пятницу расписались, а в субботу посидели за столом с родителями Николая и моими родственниками — и всё.

Вечером с сумками, в которых лежали вещи Николая, поднимались на второй этаж, в бабушкину квартиру.

— Лестницы у вас тут, шею можно свернуть. А почему лампочки нет?

— Да соседка чокнутая. Выкручивает и забирает себе. Пытались с ней бороться, потом плюнули.

— В каком смысле?

— В самом прямом. Нюшку Вокзальную видел?

— Конечно. Ты что, знаменитость местная, — он рассмеялся.

— Тише. Если она выскочит, орать до утра будет.

— Что, прям она?

— Ну да, соседка снизу, как раз подо мной живёт.

— Повезло тебе, — Николай усмехнулся.

— Тебе тоже, — проворчала в ответ.

— Ага, как в сказке! — пошутил муж.

Глава 6

В сказках обычно чудеса случаются до свадьбы, и свадьбой же сказки заканчиваются. У меня не было ничего сказочного, всё обыденно, просто и даже грустно. Но после того, как мы с Николаем расписались, я думала, что буду жить