Искатель, 2012 №2 - Татьяна Косова Страница 3

и довольно быстро достигли значительных успехов. Честно говоря, это была больше Улькина заслуга, чем моя, потому что ее деловая хватка стала тут номером первым. Теперь нам поручали проведение мероприятий самого высокого уровня — вроде того, о котором шла речь сейчас. И получала заказы именно Ульяна. «Сима! — говорила она мне. — Сима! Ты давай сосредоточься на поиске помещения, а потом — на отоплении, освещении, охране и прочей ерунде! Лялича зови! А с заказом я сама как-нибудь разберусь!»

Я не обижалась. Улька была права; к тому же, когда доходило до «отопления, освещения и прочей ерунды», она активно помогала мне, вникая в каждую мелочь. Лялича же она поминала потому, что он имел охранную фирму с нехитрым названием «Надежный замок», и мы всегда приглашали его обеспечивать охрану, если заказчик не имел в виду никого другого.

Над этим названием — «Надежный замок» — Лизка трунила при каждом удобном случае.

— Колхоз «Светлый путь», — с важным видом говорила она. — Совхоз «Советские хозяйственники»! Ресторан «Вкусная еда»! Кофейня «Растворимый кофе»! Химчистка «Чистая рубашка»! Охранная компания «Вашу морду не набьют»...

Мы с Улькой хохотали и обязательно вносили в этот перечень, чем-то похожий на школьное сочинение троечника-шестиклассника, свою лепту.

Работать приходилось много, особенно последний год. Иногда я даже ночевала у Ульки, потому что у меня нам не давал нормально поработать Лялич. Он вечно ныл, что пора заканчивать с этим и садиться за стол. Улька везла меня к себе и по дороге всегда заставляла зачитывать ей документы целыми страницами, так что мы работали и в пути, и по приезде, иногда почти всю ночь. Но нам нравилась такая жизнь.

Сначала мы честно вели на выставках социологические изыскания, донимали посетителей анкетами и опросами, но довольно скоро нам больше стал нравиться непосредственно сам процесс организации и проведения выставки, чем возня с данными статистики. Мне еще страшно нравилось, что выставки разные, я постоянно изучала их после закрытия, когда залы пустели, и узнавала много нового, а это всегда меня привлекало.

Лизка работала в другом месте, но часто мы приглашали и ее. У нее был настоящий талант к составлению анкет — а это дело требует сметки, кропотливости, основательных знаний психологии и вообще человеческой натуры. Если вы хотите, чтобы анкетирование принесло действительную пользу и окупило затраты на него, готовить анкету обязательно должен специалист высокого класса.

Однажды я составила анкету из шести страниц и дала ее Лизавете на проверку. Результат запомнился мне навсегда. Лизка быстро прочитала вопросы, открыла анкету на компьютере и буквально за полчаса, бойко стуча по клавишам, превратила шесть моих страниц в три. Вопросы, на которые она предлагала ответить респондентам, отличались точностью, высокой информативностью, давали возможность отвечать кратко тем, кто не желал много писать, и даже искрились незаметным и потому особенно милым юмором. Анкета прошла «на ура», заказчик был в восторге, и Лизка, которой были очень приятны наши горячие и искренние похвалы, уже по собственной инициативе сделала замечательную программу обработки данных. Ей, конечно, помогал ее Гоша — отличный программист, но она и сама многое умела, к математике у нее были явные способности.

С тех самых пор, если была возможность включить это в смету, мы приглашали Лизавету на такую работу. Однако на сей раз предполагалось обойтись без нее, анкетирования не требовалось. Выставка ожидалась такая интересная, на таком высоком уровне, с такими посетителями и прочим, что было, честно говоря, не до анкет. Конечно, Лизка собиралась прийти посмотреть выставку, но работать должны были только мы с Ульяной и, само собой разумеется, предполагали обойтись без Терезы. Проклятье, мы почти год готовились к этой выставке! Такие масштабы!

Мне вдруг стало ужасно скверно. Вообще-то предчувствиям я не подвержена и скачкам настроения тоже. Но сейчас меня вдруг охватило пренеприятнейшее ощущение чего-то темного. Я не слишком хорошо понимаю, что означают слова «дурное предзнаменование», но, по-моему, это как раз оно и было. Или еще говорят «дурной знак». Невозможно представить себе знак более дурной, чем Тереза, так что... как бы эта выставка, которой мы так ждали и к которой с таким увлечением готовились, не вышла нам боком! Расстраивать девчонок и говорить им о своих ощущениях мне не хотелось, но в этом и не было необходимости: они явно разделяли мои чувства. Лизавета вон мрачнее тучи.

— А сумки?! — вдруг вскрикнула Улька. Нас передернуло от отвращения. Сумки Терезы! Огромные, бесформенные, всегда с дурацкими деревянными кольцами, которые громко клацали друг о друга, словно челюсти голодного крокодила.

— Я тоже приду, — заявила Лизка в полном соответствии с моими ожиданиями. — Причем не одна, а с Фантомасом.

Фантомас — кот Лизаветы — вид имел устрашающий и всегда какой-то усталый. Мы называли его «неприкосновенный чревовещательский кот». Бессмертный булгаковский роман, подаривший нам эту цитату, довольно точно характеризовал Фантомаса: он терпеть не мог, когда посторонние его гладили и вообще трогали, а смотрел всегда задумчиво, словно скрывая нечто тайное, слов недостойное. Другой его кличкой было «кот избирательный», потому что Фантомас не отличался присущим кошачьему племени равнодушием и всегда относился к людям. Я хочу сказать — относился хорошо или плохо, а каким образом он делал выбор — это было известно ему одному. Словно распределяющая шляпа в «Гарри Поттере», уверенно отправлявшая каждого новенького на нужный факультет, Фантомас за несколько секунд делал выводы, после чего переубедить его было невозможно. Представит ему Лизка нового знакомого, Фантомас глянет на него — и почти сразу же либо отвернется, либо милостиво замяучит и подставит шейку. Трудно поверить, но я сама сколько раз это видела! Мы проверяли на Фантомасе деловых партнеров, поклонников и новых знакомых — и ни разу об этом не пожалели. Кот не ошибался, и в этом было что-то дьявольское.

Лизавета носилась с идеей поженить своего Фантомаса и мою Маню, но я была категорически против. Они были не пара; да к тому же у Мани другие интересы. Она постоянно предается философским размышлениям, и ни люди, ни коты ее не занимают. Моя Маня — графиня, так что Фантомас ей не ровня. Зовут ее Маша-Маня-Матрешка-Маруся-Марусик-Маняша-Манечка; это имя, которое я самолично вписала в ее кошачий паспорт, занимало три полные строчки. Лизка злилась и уверяла, что кошка все равно способна запомнить только первый слог «Ма...», так что длинное имя — не более чем каприз хозяйки. Просто завидует, единодушно решили мы с Маней, и брачное предложение решительно отвергли. Фантомас продолжал холостяковать, а Лизка — злиться.

Коту на выставке не место, но намерение