Искатель, 2012 №2 - Татьяна Косова Страница 4

Глава вторая. В порядке общей очереди

В агентстве «Эркюль» почему-то стояла страшная жара, хотя на улице царил довольно холодный октябрь. Сотрудники распахивали окна, тут же простужались, брали больничный или сидели на своих местах, громко кашляя и сморкаясь. Бактерии, казалось, порхали, как бабочки, в невыносимо душной атмосфере, грозя неприятностями тем, кто пока еще чувствовал себя здоровым.

Пьер Безухов сидел у себя в кабинете и тихо бесился. Его раздражали кашляющие сотрудники, потому что он боялся заразить своих сыновей-близнецов; жена и так только что с трудом излечила их от какой-то таинственной осенней хвори. Утром он поругался со своим начальником, поругался впервые в жизни, потому что вообще-то был человеком бесконфликтным.

Неделю назад Пьер отказался вести дело какого-то неприятного типа, с виду совершеннейшего бандита. Дело передали его коллеге, тот не справился, и клиент был недоволен, орал на начальника, не брал назад своих денег, которые тот ему совал, и предъявлял претензии. Ему, видите ли, сказали, что лучшего сыщика в агентстве зовут иначе, Безногий, что ли, его фамилия, или Безухий, кажется. А ему подсунули какого-то другого, хотя он не поскупился на оплату и специально просил — самого лучшего сыщика дайте! И вот теперь — пожалуйста! Уж он-то разберется с этим «Эркюлем», уж он постарается, чтобы ни один клиент больше туда не сунулся! И шеф Пьера с невозможной фамилией Дупляичев просто рассвирепел.

Дупляичев, как и Пьер, начитался в детстве рассказов о Шерлоке Холмсе и Эркюле Пуаро и всю жизнь мечтал иметь частное сыскное агентство. К этой цели он шел напролом, как бык, и достиг ее; однако довольно быстро понял, что расследовать сам ничего не может. У него не было соответствующего таланта и интуиции, он не отличался ни терпением, ни наблюдательностью, ни способностью к рассуждениям и логическим выводам. Зато у него открылся неплохой дар администратора и хозяйственника, что и подняло «Эркюль» на довольно большую высоту.

Дупляичев оценил Пьера Безухова почти сразу и охотно шел ему навстречу, если было нужно. Он очень хорошо платил своим сотрудникам, несмотря на свою жадность: хватало ума экономить на другом. Пьеру он дал возможность выбирать те дела, которыми сыщику хотелось заниматься, справедливо заключив, что это положительно скажется на качестве его работы. Пьер втихомолку сознавался самому себе, что в последнее время действительно несколько зарвался, выбирая себе лакомые кусочки и сбагривая противных клиентов бандитского типа на своих безответных коллег. Да, он и в самом деле может выполнить работу лучше, чем большинство из них, но ведь это еще не причина вести себя подобным образом!

— Будете брать дела в строгом порядке, в порядке общей очереди! — орал Дупляичев чуть ли не в истерике. — Я не могу терять клиентов из-за вашего... чистоплюйства!

— Ну и буду! Ну и буду! — как обиженный ребенок, огрызался Пьер. — Ну и буду неверных жен и мужей на чистую воду выводить, в то время как... в то время как... — он запнулся, не зная, что придумать.

— Вот и будете! Надо будет — станете выслеживать неверных супругов, как миленький! Все этим занимаются — и вы будете!

— Черт, вот зараза!

Пьер подумал даже, что надо плюнуть на все и уйти отсюда, открыть собственное дело. Но он хорошо знал, что это утопия: он не сможет тащить бухгалтерию и прочую хозяйственную ерунду, не сможет руководить людьми, да и не хочет этого делать. Знал он также и то, что Дупляичев скоро успокоится, им обоим станет немножко стыдно за дурацкий разговор на повышенных тонах, каждый сделает свои выводы, и все пойдет по-старому, а скорее всего, даже лучше, чем раньше. Подобные встряски бывают очень полезны.

Дупляичев особенно злился оттого, что клиент забыл фамилию Пьера Безухова. Пьер знал, что в агентстве к нему в принципе относятся хорошо; но первого, как известно, всегда недолюбливают, и больше всего ненавидит его тот, кто идет за ним следом. Злые языки утверждали, что маленького сыщика знают лучше, чем всех остальных, вовсе не из-за выдающихся сыщицких качеств, а из-за его экстравагантного имени. Ивана Петровича Сидорова любой может запамятовать, а Пьер Безухов — это совсем другое дело, тут уж не забудешь. И вот, пожалуйста: в светлые школьные годы скандальному клиенту явно удалось обойти стороной великий роман Толстого, и он не помнил имени Пьера наверняка — но все равно требовал его и никого другого.

Пьер попытался помочь коллеге, завалившему дело, но было уже слишком поздно. Человек, с которым требовалось сладить, уехал из России навсегда. Репутация агентства «Эркюль» пострадала, и надо было ситуацию выправлять. Вероятно, Дупляи-чев начнет делать это прямо сегодня, и начнет с Пьера Безухова.

Так оно и вышло. В кабинет, постучав, вошла милейшая Полина Викторовна, секретарша Дупляичева, и виновато сообщила, что явился клиент. Никто не знает, в чем суть дела, но ей велено проводить его к Петру Кирилловичу.

— Кто он такой? — мрачно спросил Пьер.

— Вид у него неважный, — сообщила секретарша. — Небольшого такого росточка человек, и весь как-то мается.

— Мается? — переспросил Пьер.

— Ну да. Очень в себе не уверен, чуть ли не трясется. Но аванс внес, да еще настаивал, чтобы взяли по высшей таксе, как полагается. Все повторял, что заплатит сколько нужно. Насчет секретности беспокоился.

— Кто-то ему нас рекомендовал?

— Нет. Я специально спросила. Никто не рекомендовал, он нас по рекламе нашел.

Рекламу в газетах Дупляичев давал больше для порядка и для престижа, большинство клиентов являлись в «Эркюль» по рекомендации. Потому он так и психанул, когда над репутацией компании нависла угроза.

— Как его зовут?

Полина Викторовна указала на обложку тоненькой синей папки, которую только что положила на стол перед Пьером.

— Хохолок Иннокентий Петрович.

— Хохолков? — переспросил маленький сыщик.

— Хохолок, — терпеливо повторила секретарша. — Я с его паспорта данные сама списала. Хохолок Иннокентий Петрович.

— Давайте его сюда, — обреченно вздохнул Пьер. Хохолок так хохолок, все равно день пропал.

В кабинет бочком протиснулся маленький помятый человечек в ужасающем синем костюме и черном, как у гробовщика, галстуке. Войдя, он тут же уставился на Пьера во все глаза, и тот невольно подумал, что Полина Викторовна, наверное, нарушила должностные инструкции и шепнула бедняге, как ему повезло: попал случайно к лучшему сыщику в агентстве! Лет Иннокентию Петровичу отроду было не больше тридцати пяти, но выглядел он старше, а волосенки на его овальной голове стояли дыбом. «Хохолок», — подумал Пьер.

— Добрый день, Иннокентий Петрович, —