Тени дома с башенкой - Евгения Ринская Страница 22

– Нам надо разделиться, – сказала она. – Чтобы точно ничего не пропустить.

Таня посмотрела на окружавшую их чащу с легким ужасом. Марья Власьевна смерила подругу взглядом, не обещающим ничего хорошего по возвращении. Сергей Петрович только молча кивнул.

– Я пойду правее, – твердо сказала Таня, подавая пример остальным.

Самую светлую часть, на месте бывшей просеки, из уважения оставили Марье Власьевне. Римма Борисовна и Сергей Петрович двигались левее. Шли молча, только иногда перекрикиваясь, чтобы не потерять друг друга. Здесь, в глубине, было много оврагов – они, словно большие зеленые волны, перекатывались один за другим.

Это было бы красиво, если бы Римме Борисовне не приходилось на своих двоих преодолевать каждый в безразмерных резиновых сапогах, цепляясь за ветки на спусках и утопая во мху на подъемах.

Остановившись, чтобы отдышаться на очередном подъеме, она вдруг поняла, что давно уже не слышит никаких «ау». Римма Борисовна затихла, прислушиваясь.

– Сергей Петрович! Марья! Тань!

В ответ прилетело глухое неопределенное «Я здесь». Но откуда оно звучало и где находилось это здесь, Марья Власьевна не понимала. Она в отчаянии присела на обломок старого дерева. Это было очень глупо: потеряться в лесу, отправившись искать часовню в память о пропавшем мальчике. Римма Борисовна выругалась на себя и потерла лицо руками, все еще напряженно вслушиваясь в лес.

И вдруг, далеко в стороне, услышала чей-то крик.

Римма Борисовна подняла голову, напряженно прислушиваясь. Потом звук повторился: громкое «Нашла», эхом отдавалось среди множества деревьев, Римма Борисовна подскочила и, проваливаясь в сухостой, стала выбираться из оврага.

Навстречу ей, тяжело переваливаясь на склоне, уже спешил Сергей Петрович, услышавший призыв о помощи. Увидев Римму Борисовну, он протянул к ней обе руки, стремясь помочь.

– Куда ж вас занесло? Пойдемте скорее! – ухватив ее за руки, он неожиданно сильным движением вытянул ее наверх со дна оврага.

«Есть еще порох в пороховницах», с удивлением подумала Марья Власьевна, но ей было не до восхищений. Вдвоем они порысили на крик и доносившиеся из глубины леса возгласы Марьи Власьевны.

На остатки здания наткнулась она. Теперь вся четверка стояла перед приземистым мрачным строением из потемневшего дерева. Крыша его обрушилась и из нее торчали кроны деревьев, но было видно, что в центре оно было повыше и имело какие-то странные, непривычные очертания. С правой стороны тянулся длинный навес, который Римма Борисовна сперва приняла за пристройку. На нем лежало несколько упавших деревьев.

– Лесопилка, – в установившейся тишине твердо сказал Сергей Петрович.

Римма Борисовна уставилась на него с недоверием – слишком сильно очертания центральной части строения напоминали часовню.

– Да сами посмотрите, ставлю стольник, что там до сих пор циркулярка стоит, – кивнул он на навес и, глянув на решительное лицо Риммы Борисовны, прикусил язык, но было поздно.

Отступать ей было некуда, поэтому Римма Борисовна, возмущенно глянув на него, полезла в поросль деревьев, окружавших старое здание.

– Куда! А если рухнет? – успела крикнуть ей вслед Марья Власьевна.

Римма Борисовна, продравшись сквозь кусты, прошла вдоль потемневшего фасада здания, затем, бросив короткий взгляд на продавленную деревьями крышу, нырнула под навес.

Там, действительно, стояла старая циркулярная пила и валялись в углу прогнившие до основания бревна. Она вздохнула – получается, чуда не случилось. Римма Борисовна осмотрела темный навес с проваленной упавшими деревьями крышей, поросший мхом дощатый пол с кучами замшелой стружки.

Женщина медленно вышла из-под навеса и уставилась на деревянное строение. Даже в лесной полутьме у сильно покосившейся центральной части здания отчетливо угадывались ярусы! Вот откуда это странное ощущение от всего силуэта.

Она решительно прошла вперед, не обращая внимания на цепкий кустарник, и остановилась перед входом. Могло ли быть так, что по какой-то непонятной ей причине, лесопилка и была часовней? Она протянула руку и подергала входную дверь, запертую на массивный засов.

К счастью для нее, за десятилетия петли, державшие засов, сгнили. Римма Борисовна толкнула дверь и вошла внутрь.

– Не надо, опасно! – крикнула со своего места Таня, но Римма Борисовна уже исчезла под темными сводами.

Бревна стен покосились и грозили обрушиться, сильно пахло сыростью. В стороне стоял брошенный конторский стол. Внутри ничего не говорило о возможном изначальном предназначении здания, но Римма Борисовна не верила, что могла ошибиться – кто же строит лесопилки так изысканно?

Римма Борисовна запрокинула голову, посмотрев наверх, в давно образовавшийся провал, надеясь хоть на какую-то зацепку. Чтобы удержать равновесие, она сделала шаг назад. Вдруг доска под ней хрустнула. Римма Борисовна вскрикнула и почувствовала, как проваливается вниз, в холодную сырость и темноту. Снаружи донесся шелест листьев и суета – ее спутники ринулись к ней через кусты.

Сделали они это чрезвычайно вовремя, потому что, глянув себе под ноги, Римма Борисовна пронзительно закричала. Она стояла на груде старых, рассыпающихся костей. Женщина торопливо отступила в сторону, запутавшись по пути в остатках какой-то старой мешковины – в темноте мелькнули поблекшие белые отметины на ткани. Она испуганно уставилась на свою находку. Когда первый шок прошел, сердцебиение стало успокаиваться, и она вернула себе способность мыслить здраво, она поняла, что крупные белые кости и удлиненные черепа, скорее всего, принадлежали животным – не людям.

Немного успокоенная, она сделала несколько шагов вперед, чтобы вернуться на свое место прямо под люком. А потом рискнула заглянуть в дальний угол странного погреба и вздрогнула – в углу лежал небольшой, округлый человеческий череп. Вглядевшись, она заметила несколько таких же небольших костей, опутанный чем-то непонятным. Сначала Римма Борисовна решила, что это была паутина. Но всмотревшись, поняла – кости опутывали остатки вязаного серого свитера.

Сверху послышались шаги.

– Римма Борисовна, вы где? – обеспокоенно спрашивала Таня.

– Не подходи! – успела она крикнуть Тане, но было уже слишком поздно. Та стояла, свесившись над люком.

Глава 10 Старые обиды

Римма Борисовна сидела, закутавшись в плед, и тряслась. Таня в полной прострации смотрела прямо перед собой. Марью Власьевну били громкие рыдания. Только Сергей Петрович, на удивление, сохранял самообладание и метался между тремя женщинами то с водой, то с успокоительным.

Они разместились в доме Риммы Борисовны – никто из участников этой печальной экспедиции не захотел в этот день оставаться в одиночестве. Извлечь Римму Борисовну из страшной ловушки оказалось не так-то просто. Долго оставаться в заточении с останками ребенка – пока остальные приведут помощь из деревни, – она отказалась наотрез, а из подручных средств у них не нашлось