Признание в убийстве - Лия Миддлтон Страница 10

– Я не подставлю под угрозу…

– Дело не в этом, – говорит он. – Расследования вроде этого плохо на тебе сказываются.

Она приоткрывает рот, собираясь возразить.

– Я справлюсь.

Но с Кираном это не прокатывает.

– Это дело заставляет меня чувствовать себя… Так, словно если я помогу, то сумею…

– Ее это не вернет.

Слова Кирана задевают за живое своей прямолинейностью.

– Знаю, – мямлит Эмилия. – Неужели ты сомневался, что я это знаю?

Его взгляд смягчается, уголки рта опускаются.

– Прости. Я не это имел в виду, а всего лишь… Не хочу, чтобы ты в этом всем застревала. Полиция ищет тела, семьи готовят. Они все еще пытаются отследить происхождение записи, мы опрашиваем всех, кто недавно видел жертв. Это все, что можно сделать сейчас. Но… Не тебе. С тебя хватит.

Она кивает, не желая возражать ему. Этот спор ни к чему не приведет. Единственный возможный результат подобного разговора – они отдалятся друг от друга. А она этого не хочет – на этот раз. Только не сейчас, когда они сидят друг напротив друга на расстоянии вытянутой руки.

– Я знаю… Прости… Как ты поживаешь сейчас?

Он улыбается, соглашаясь с ее ловкой сменой темы легким кивком головы.

– Все как обычно. Я теперь всегда по уши в работе… Сэм ждет ребенка.

– Правда? – радуется Эмилия, ее лицо озаряется улыбкой. Она всегда с теплотой относилась к брату Кирана. – Я так рада за них. Джоанна, наверное, очень счастлива.

– Они оба на седьмом небе.

– Это так мило.

– А Пит встречается с новой девушкой…

– О, слава богу! Я уже думала, он никогда не оправится после Франчески.

– Мы все так думали! Я видел новенькую девушку всего пару раз, но она кажется приветливой. А он, похоже, счастлив, так что…

Голос Кирана затихает. Эмилия медленно моргает, не чувствуя в себе сил отвести взгляд от его пленительных глаз. Но смущение берет верх, и она опускает голову, рассматривая древесину стола и неосознанно царапая ногтями его поверхность.

– А что насчет тебя?

Она поднимает глаза, сердце бешено стучит.

– Нет, я… Я не встречаюсь ни с кем.

– Нет, я имел в виду, как ты поживаешь?

– Ой, блин, – восклицает она, ее щеки заливает румянец. – Прости, я…

– Серьезно, Эми, все нормально, – вздыхает он. – Я тоже ни с кем не встречался.

Лицо горит, грудь покрывается испариной под тремя слоями одежды. Посмотреть ему в глаза сейчас стало бы равносильно ощутить порыв ледяного ветра, пробежаться по снегу.

Его телефон жужжит на столе.

Он закрывает глаза, глубоко вздохнув.

– Извини, пожалуйста.

– Ничего страшного.

– Джоунс, – говорит он, отвечая на звонок.

Киран замолкает, слушает, на мгновение сосредотачивает взгляд на ней. Эмилия хмурится, видя, как он отклоняется и произносит всего одно слово:

– Где?

Он кивает, услышав ответ.

– Выезжаю.

Мурашки бегут по рукам Эмилии, волосы встают дыбом.

Они что-то нашли.

– Эми, прости. Я бы хотел задержаться подольше и продолжить разговор, но…

– Тебе пора.

– Да. Правда, извини.

– Что ты, все в порядке, – она улыбается ему. Ей хочется узнать, что случилось, что и где нашли. Но она не может. Точно не после того, как он дал понять, что она больше не участвует в расследовании.

– Спасибо, что нашел время встретиться.

Они встают, он притягивает ее для еще одного объятия и опускает голову, чтобы прикоснуться подбородком к плечу Эмилии.

– Я позвоню, хорошо? – спрашивает он, его дыхание раздувает ей волосы.

– Хорошо.

Он обнимает ее талию, затем отпускает. Его лицо озаряет улыбка, взгляд наполнен теплотой.

– Только чур не снова спустя месяцы, хорошо, незнакомка?

Она улыбается:

– Пока, Киран.

Он отходит, оборачивается в последний раз, открывает дверь и машет ей так, как делал это раньше.

Но Киран хочет, чтобы она не вмешивалась в то, от чего Эмилия просто не может оставаться в стороне. Она обязана выяснить, что они нашли.

Она быстро встает и выходит из кафе, переходит через дорогу к своему автомобилю. Киран уже уехал. Если она выдержит дистанцию, то сможет последовать за ним. По крайней мере, работа частным сыщиком научила ее оставаться в тени.

Эмилия держится в двух или трех машинах от Кирана всю дорогу, постоянно делая так, чтобы он оставался в поле ее зрения. Нельзя его упустить. Ей нужно узнать, что произошло.

Он едет в северном направлении 15 минут. Но не сворачивает налево к отделу полиции, когда они проезжают нужный перекресток. Нет – он продолжает ехать прямо, минует съезд к дому Эмилии. Через еще десять минут движения по главной дороге она повторяет за ним: направо, еще раз направо, затем налево. Через парк. Эмилия постоянно здесь гуляет. В это время в субботу там никого, разве что пожилые бегуны или хозяева собак.

По мере того как она подъезжает, ее глаза расширяются. Перед входом в парк стоит несколько машин полиции, офицеры в форме выстроились на тротуаре.

Киран резко сворачивает и паркуется на свободное место. Эмилия притормаживает, сохраняя дистанцию до едущего перед ней автомобиля, водитель которого тоже замедляется, чтобы поглазеть на происходящее. Но Киран не оборачивается и даже не осматривается. Он ускоряет шаг и идет прямиком к воротам, сбавляя темп только для того, чтобы кивнуть офицерам. А после Киран пролезает под оградительной лентой, натянутой по периметру входа.

Черт.

Эмилия проезжает мимо, продолжая двигаться по дороге, пальцы барабанят по рулю. Изгородь становится ниже, открывая за собой чернеющий забор, и она наконец может заглянуть вглубь парка.

Заиндевевшая трава усеяна черно-белыми офицерами полиции. Некоторые из них охраняют заграждение и отгоняют любопытных прохожих; другие стоят группками и разговаривают, их лица мрачные. А за ними, недалеко от того места, где Киран входил в парк, другие натягивают белый навес.

Сердцебиение и дыхание Эмилии замедляются, будто она неспешно едет сквозь время, наблюдая, как мир уплывает в прошлое. Она включает поворотники и быстро паркуется.

Тянется к бардачку, достает свой бинокль. Увидь ее сейчас Киран, решил бы, что она сошла с ума. Кем она себя возомнила, сидя с биноклем в машине и шпионя за людьми?

А ведь они кого-то обнаружили. Они нашли Хейли или Луку. А может, даже обоих.

Эмилия прижимает бинокль к глазам и настраивает резкость.

Сцена приобретает очертания.

На земле под натянутым тентом, ласково трепыхающимся на утреннем морозном ветру, лежит женщина.

Розовые волосы. Окровавленная одежда. Ободранный красный лак.

Хейли.

Он все-таки набрался смелости подойти к первому ящику.

Я специально поставил его так – в угол комнаты, чтобы грани были параллельны бетонной стене. Цепь,