Колыбель Марбаса - Лидия Милеш Страница 16

— Звездочка, — подхватила Ари и у нее это получилось настолько естественно, будто всю жизнь она только и делала, что общалась с детьми. — От кого ты пряталась? Кто заставил сидеть тебя в темном углу?

Девочка сглотнула.

— Пан, — сказала она.

— Кто это?

— Хозяин. Пан.

— Я поняла, но кто он? Это кто-то из вашей команды?

Глаза Звездочки стали мокрыми от слез.

— Он сказал мне прекратить играть с моими игрушками или больше не будет со мной разговаривать, — всхлипывала она. — Он сказал, что они уродливые и воняют. Он хотел их выкинуть. А я не хочу.

Рэм прикоснулся к руке Ари. Легко, словно невзначай. Рука у нее была мокрая от холодного пота, и Рэм справедливо решил, что его помощница сейчас просто храбрится.

— Я тебе говорю тебе, она ненормальная, — едва слышно прошептал он. — Если хочешь с ней разбираться, то только через лазарет. Пусть ее сначала проверит система, а потом уже мы будем задавать вопросы. Но из этого места пора уходить.

Глава 7

Семь напряженно всматривался в темноту, захватившую лес. Он дважды обошел шаттл, заглянул под днище, проверил трап и осмотрел ближайшие деревья, пытаясь намек на чужое присутствие. Напрасно. Лес, как и несколько часов назад, хранил молчание.

Сперва Семь еще надеялся, что это одна из выходок Бориса. Обычно у того плохо получалось оставлять других в дураках, но если пропавшее оружие — его рук дело, то в этот раз все сыграно было просто великолепно. Семь бы даже злиться не стал. Если кто-то из команды умудрился провернуть подобное на незнакомой планете, то он не заслуживает злости. Заслуживает пули в голову и неглубокой могилы где-нибудь неподалеку, а злости — нет.

Он снова и снова вызывал экипаж по связи. Ответа не было. Впрочем, во время одной из попыток динамик неожиданно ожил, сквозь треск и помехи прорвались обрывки чужих голосов, и создавалось впечатление, что Семь случайно вклинился в разговор двух людей на орбите. Он так и не успел понять, кто говорит. Стоило открыть рот, чтобы дать знак, как связь захлебнулась протяжным шипением и оборвалась.

Тогда Семь решил использовать последний козырь: связаться с «Косса», вывести сигнал через корабль и заставить его одновременно передать вызов во все уцелевшие блоки “Новый звезды”. План был до смешного прост. Настолько, что не могло не сработать. Где-нибудь, в каком-нибудь отсеке, коридоре или лаборатории обязательно должен находиться кто-то из экипажа. Хоть кто-нибудь, кто сможет ему ответить. Идеально, если этим кем-то окажется Рэм. Тогда он решит все вопросы одним махом.

План провалился на первом же этапе. На экране несколько раз загорался символ синхронизации с кораблем, и каждый раз синхронизация обрывалась, пробуждая в Семь все большее раздражение.

До “Косса” было не дотянуться. Если сигналу впервые мешали расстояние и лес, значит Борис не имел никакого отношения к пропаже оружия. Его шутки никогда отличались продумадуманностью, но даже он не стал бы превращать развлечение в убийственно опасное мероприятие. Угрожать жизни собственной команды — это не в его правилах. Стащи он оружие из шаттла, то непременно остался бы где-нибудь поблизости, наблюдая за представлением.

Выходило, что это не он. И точно не кто-то другой из команды. Поверить же, будто Семь сам каким-то странным образом растерял весь оружейный запас или, ничего не помня, вынес оружие наружу, было для него так же нелепо, как поверить в то, что грузовые ящики отрастили себе ноги и сами ушли в лес.

Как ни крути, картина складывалась крайне паршивая. И первый вывод напрашивался сам собой: данные Межгалактического Совета — ложь. На этой планете есть кто-то живой.

Эта мысль заставила Семь еще раз внимательно осмотреть деревья. Лес по-прежнему казался вымершим. Ни движения, ни голосов, ни малейшего намека на присутствие. Только темнота медленно сгущалась между стволами в своем терпеливом ожидании.

Промелькнула мысль, что кто-то из персонала лаборатории смог спастись. Но ее Семь сразу отбросил. Если бы хоть одному сотруднику “Новой звезды” удалось спастись, тот не стал бы прятаться в темноте леса, а попытался выйти на связь.

Можно было предположить, что выживший давно сошел с ума. На затерянных планетах такое случалось сплошь и рядом. Но и эта версия не выдерживала проверки. За свою жизнь Семь насмотрелся на психов самых разных мастей. На Свалке их хватало. Он неплохо понимал логику людей, у которых разум давно рассыпался на части. Такой без раздумий украдет оружие, чтобы палить во всех подряд. Или спрячет один автомат, решив, что тот защитит его от выдуманных врагов. Но методично вынести из шаттла весь арсенал, средства связи и аптечки, не оставив после себя ни следа… Это могло сделать только существо в здравом рассудке.

“Нужно идти в лабораторию”, — решил Семь, взвесив все за и против.

Он еще раз попробовал связаться с командой — чуда не произошло. Решение было рискованным, но это лучше, чем сидеть на месте без ничего.

Осмотревшись, он сделал шаг и застыл в нерешительности. Всего на мгновение его захлестнуло совершенно незнакомое желание вернуться в шаттл, запереть люк и не высовываться, пока не придет кто-нибудь из своих. Он ни разу не испытывал ничего подобного. Ни когда ползал по кратерам Свалки в поисках деталей для своего убежища. Ни когда дрался с другими порождениями за аккумуляторы, рации и рабочие световые панели. Даже спасаясь от охотников, он всегда сохранял холодную голову. Страх был ему знаком. Осторожность — тоже. Но желание забиться в угол и просто ждать помощи возникло впервые. Он почувствовал его желудком, похолодевшей кожей и едва заметными покалываниями в ногах. Прислушался к этому чувству как к новому необходимому для выживания органу и, переключив пистолет с режима оглушения на боевой, двинулся в лес.

“Совершенный покой”, — думал он, удаляясь от шаттла.

Это были единственные мысли, которые навевала планета. Совершенный покой и абсолютная тишина.

Марбас наблюдал.

* * *

Долгое время Семь шел между деревьев безо всякого намека на тропу, надеясь, что густые кроны не собьют навигацию. Меньше всего ему хотелось заблудиться в этом царстве абсолютной тишины. Несколько раз он останавливался, проверяя направление. Внутренний компас, отточенный годами скитаний по горам, оврагам, долинам и бесконечным лабиринтам Свалки, уверенно вел вперед. А вот экран коммуникатора настойчиво показывал правее.

Семь привычно доверился чутью.

Шагов через сорок он остановился и опять сверился с прибором. Навигатор горел красным и требовал вернуться на маршрут.

Семь переключил режим. Снова закрутился значок синхронизации.

Кольцо пошло едва заметными волнами, один