Двор Ядовитых Сердец - Элис Нокс Страница 78

Я застонала тихо, голова откинулась назад, и он усмехнулся у меня за спиной.

— Нравится?

— Да, — выдохнула я.

Руки скользнули ниже, намылили спину, поясницу, и прикосновения стали медленнее, более чувственными. Пальцы провели по рёбрам, поднялись выше, обхватили грудь, и большие пальцы провели по соскам.

Я выгнулась в его руках, и он прижался ближе, и я почувствовала, как твёрдое и горячее коснулось поясницы.

— Чувствуешь? — прошептал он в шею. — Что ты делаешь со мной?

Одна рука скользнула вниз, между бёдер, и пальцы коснулись там, где я уже была влажной не только от воды.

— Морикай... — задохнулась я.

— Тише, — губы прочертили дорожку по плечу. — Просто чувствуй.

Он развернул меня к себе, легко поднял на руки, и я обвила его талию ногами. Понёс к краю бассейна, усадил на мраморный бортик, и вода стекала с моей кожи ручейками.

Потом нашёл подводную ступень, присел на неё — вода поднялась до плеч, — и его руки легли на мои бёдра, развели медленно, словно разворачивая подарок.

— Что ты... — начала я, но слова оборвались, когда он наклонился и поцеловал внутреннюю сторону бедра — мягко, почти невесомо.

— Обещал исследовать каждый дюйм, — прошептал он, и дыхание обожгло кожу. — Начну отсюда.

Его губы двигались выше — медленно, мучительно медленно, — целовали, посасывали кожу, оставляя влажные следы. Язык прочертил дорожку от колена вверх, и я задрожала, руки вцепились в край бортика.

— Морикай... — выдохнула я.

— Дыши, — прошептал он, и губы коснулись другого бедра, повторяя путь. — Расслабься. Позволь мне.

Он целовал, лизал, нежно прикусывал, и с каждым прикосновением поднимался всё выше, но не касался того места, где я уже горела и пульсировала от желания.

— Пожалуйста, — прорвалось само.

Он усмехнулся у меня между бёдер, и вибрация звука отдалась в самой чувствительной точке.

— Пожалуйста, что? — голос был низким, дразнящим. — Скажи мне слова, Верена.

— Я... не могу... — щёки горели.

— Можешь, — настоял он, и большие пальцы провели по внутренней стороне бёдер, так близко, но не касаясь. — Скажи, чего хочешь.

— Тебя, — выдохнула я. — Там, пожалуйста.

— Где «там»? — он явно наслаждался моим смущением.

— Морикай! — почти застонала я от желания.

Он тихо рассмеялся, и наконец наклонился.

Первое прикосновение языка было медленным, пробующим — он провёл от самого низа вверх, одним долгим движением, и я вскрикнула, бёдра дёрнулись.

Его руки сжали меня крепче, удерживая на месте.

— Не двигайся, — приказал он. — Позволь мне делать это правильно.

И начал.

Язык двигался медленными кругами, изучая каждую складку, каждый изгиб. Он был методичным, внимательным, словно составлял карту моего тела, запоминая, что заставляет меня вздрагивать, что вырывает стон.

Когда нашёл самую чувствительную точку в самом верху, я застонала громче, и он сосредоточился на ней — лизал, посасывал нежно, потом сильнее, и ритм менялся постоянно, не давая привыкнуть.

— Боги... — задохнулась я, и одна рука скользнула в его волосы, вцепилась.

Он застонал в ответ, и вибрация отдалась волной, что заставила бёдра содрогнуться.

Палец скользнул внутрь — медленно, осторожно, — и он начал двигать им, изгибая, нащупывая точку, что заставила меня вскрикнуть.

— Вот здесь? — прошептал он, отрываясь на секунду.

— Да! — почти закричала я.

Добавил второй и третий палец, растягивая, и вернулся языком к той точке, что пульсировала под каждым касанием. Теперь он работал синхронно — язык кругами, пальцы внутри, — и давление начало нарастать, подниматься выше и выше.

— Не останавливайся, — умоляла я. — Пожалуйста, не...

Он ускорился — едва заметно, но достаточно, — и когда зубы легонько прикусили ту чувствительную точку, мир взорвался.

Я вскрикнула его имя, тело выгнулось дугой, и волна накрыла — сильная, долгая, пульсирующая, что, казалось, не закончится никогда. Он продолжал ласкать языком, продлевая волны удовольствия, что накатывали снова и снова, пока я не задрожала от чувствительности.

Только тогда он оторвался, нежно поцеловал внутреннюю сторону бедра, и медленно поднялся. Взял пальцы в рот, не спеша их облизал, и губы его блестели от влаги, а на лбу выступил пот от сдерживаемого желания.

— Сладкая, — выдохнул он хрипло, и взгляд скользнул по мне — по разгорячённой коже, по груди, что вздымалась тяжело, по разведённым бёдрам. — Боги, ты такая красивая вот так... раскрытая, дрожащая, вся для меня.

Пауза, и он облизал губы снова, словно смакуя вкус.

— Хочу видеть это снова, — прошептал он. — И снова. И снова. Хочу пить тебя, пока не запомню каждый оттенок твоего вкуса.

Я тяжело дышала, не в силах говорить, и когда он протянул руку, помогая спуститься обратно в воду, ноги едва держали.

Но когда он притянул меня к себе, я собралась с духом и перехватила инициативу, оттолкнула его к бортику.

— Теперь моя очередь, — голос вышел хриплым, но решительным.

Он приподнял тёмную бровь, и в глазах вспыхнуло любопытство.

— Что?

Я взяла склянку с мылом, вылила на ладони.

— Хочу помыть тебя. Исследовать, как ты меня.

Что-то в его взгляде потемнело, вспыхнуло, и он кивнул неспеша, откинулся на бортик.

— Делай что хочешь. Я твой.

Я начала с груди — намылила ладони, провела по широким мышцам, чувствуя, как они напрягаются под моими пальцами. Руны под кожей засветились ярче, откликаясь на прикосновение, и я обвела каждую линию, каждый изгиб чёрного узора, что змеился от плеч к животу.

— Что они означают? — спросила я тихо.

— Защиту, — ответил он, и голос был напряжённым. — Силу. Имена тех, кого я потерял.

Что-то сжалось в груди, и я наклонилась, поцеловала одну из рун — прямо над сердцем.

Он вздрогнул, рвано выдохнул.

Мои руки скользнули ниже, по прессу, обвели каждую линию мышц, что были твёрдыми, как камень. Пальцы провели по шрамам — бледным, неровным, — и каждый рассказывал свою историю.

— Этот? — коснулась длинного шрама на боку.

— Меч, — выдохнул он. — Тысяча лет назад. Война с Осенним Двором.

— А этот? — провела по шраму на плече.

— Стрела. Отравленная. Чуть не убила.

Я поцеловала его тоже, и Морикай тихо застонал.

— Ты убьёшь меня, — прошептал он. — Если продолжишь так.

— Не хочу убивать, — усмехнулась я и