Байты Ходжи Насреддина - Владимир Александрович Сачков Страница 3

– Но ты ведь Джек Смоули! Ты же сказал! – не верилось дервишу, он уже с какой-то нездоровой завистью поглядывал на Джека.

– Я – Джек Смоули? – переспросил Джек. – Что-то не припомню такого…

– Да ты же мне сам сказал! Вот, только что сказал! – дервиш уже начинал нервничать.

– Я не мог такого сказать, – отрицал Джек, – ведь я столько дней и ночей просидел у постели Любимой, столько смотрел на Неё, что перенял все Её качества. Теперь я – это Она… а себя я уж не помню… да мне и не надо.

– Ты лжёшь! – взбесился дервиш. – Это я не помню себя, это я себя забыл, сидя у постели Любимой! Раньше люди называли меня Ходжа Насреддин, но я давно забыл это имя, я давно забыл кто я такой. Я поборол свой нафс! Я поборол! А ты лжёшь!

– Ты Ходжа Насреддин?? – переспросил, как бы не веря Джек. – Ты – Ходжа?

– Да, я Ходжа Насреддин. Бывший Ходжа Насреддин!

– А сколько раз ты сказал "я"? Сколько раз ты произнёс "Ходжа Насреддин"? Разве суфию к лицу так много говорить о себе? – допытывался Джек.

– Я? Да как ты смеешь? Я? – дервиш побагровел вдруг с лица, казалось, ещё мгновение – и его разорвёт от гнева, но вместо этого суфия разорвало от смеха. – Уоха-ха-хааа! Джек! Мой друг Джек! Ведь у тебя свой Путь! Как ты попал на эту пыльную заброшенную дорогу?

– Через нафс, дорогой мой Ходжа. Дорогой мой друг! Через маленький такой ничтожный нафс. Это Путь не только суфиев, а вообще – всех людей. Чего бы живые из этих людей не говорили, но, пока они живы, пока они стремятся знать, ими будет управлять нафс. Грубый, уверенный, толстый, жадный, сильный, чванливый, покорный, слащавый, утончённый, изящный, ничтожный, беспомощный, слепой жалкий нафс.

– Но мы должны помнить, дорогой мой Джек, что каким бы этот нафс не был, суфий идёт по дороге, радуясь жизни. Всему, что ни преподнесёт ему Любимая. Всему!

– Я не верю тем, кто забыл своё имя, Ходжа! Ибо такие сами не верят себе. А говорят, что живут не для себя, для других. Как же ты можешь быть уверен, что живёшь не для себя, если не знаешь кто ты?

– Где мы встречались с тобой в последний раз, Джек?

– Сдаётся мне, где-то в туманности Млечного Пути.

– Ты что-нибудь слышал обо мне с тех пор?

– Ничего… А что ты обо мне слышал?

– Ничего…

– Ну, что ж, Счастливого Пути, Ходжа!

– Встретимся в Вечности, Джек!

________________________________________________________________

нафс* – эго, самость (суфийский термин)

Байт о Лести

Однажды на базаре Ходжа Насреддин зачитывал простому народу (в котором были рассеяны переодетые шпионы Эмира) притчу о Лести, которую сам же и придумал. В ней говорилось о том, что Лесть, подобно маленькому внутреннему гаду проползает в честную душу не заметно, затем пристраивается между Совестью и Нафсом*, греясь и питаясь от обоих. Постепенно этот внутренний гад обвивается вокруг Совести и начинает душит её, подрастая. Нафс смотрит на это, радуясь, ведь душат-то не его! Когда удушается Совесть, внутренний враг Нафса, тогда Нафс человека быстро подрастает – ведь ему достаётся больше внимания, больше жизненных соков. В итоге из человека получается законченный себялюбец, с задавленной Совестью, которая еле дышит.

– И тогда человек начинает слышать только Лесть, не желая слышать ничего другого. Так, удавим же в себе этого гада, люди! Удавим паразита! Удавим Лесть, прежде, чем она удавит нашу Совесть! – так пламенно закончил свою притчу Ходжа Насреддин.

– О, Великий Ходжа Насреддин! – вскричал тогда один из переодетых шпионов Эмира, решивший подцепить Ходжу на крючок Лести. – Самый мудрый Ходжа в Мире! Самый честный, Ходжа! Только Ходжа Насреддин говорит людям правду и больше никто! Качайте его, люди! Ведь это наше Солнце! О, великий, несравненный Ходжа Насреддин, позволь, мы будем подбрасывать тебя вверх, позволь, мы будем носить тебя на руках. Тебя мы вознесём над нашим скудоумием и ханжеством, над нашей серостью и убогостью! Тебя, великого Ходжу Насреддина!

Ходжа Насреддин уже готов был к тому, чтоб его вознесли на Небо при жизни, он уже расширил ушные проходы собственными руками. Но вдруг, в левом ухе своём, том из двух, что было ближе к сердцу, он почувствовал лёгкое скользящее движение. И он успел ухватить мелкого гада, вползающего в его душу через ухо. Ходжа удавил этого мелкого гада собственными руками – на радость простым людям и назло шпионам Эмира.

Байт о правилах

Попав на своём верном осле в Кабарду, Ходжа Насреддин сразу же был остановлен местным полицейским:

– Почему транспортное средство без номеров? Почему не оборудовано брызговиками? И самое грубое нарушение – почему водитель не пристёгнут ремнём безопасности?

"Что я – собака привязываться?" – хотелось возмутиться Ходже, но он сдержался. Ведь приехал он на Кавказ не за этим, а затем, чтобы покорить Эльбрус – высочайшую вершину Европы. Поэтому суфий лишь вежливо поинтересовался:

– О, суровый блюститель закона, неужели ишак является транспортным средством, чтоб на нём находились номера твоей страны, брызговики и прочие автозапчасти? Где написано, что ишак является транспортным средством?

– А где не написано? – переспросил полицейский. – Но, даже, если не написано, то штраф берётся всегда. Такие правила!

Раз такие правила, то придётся платить. И Ходжа, порывшись между вшей, нашёл пятьсот рублей, которые попав к полицейскому, тут же стали собственностью государства. Ибо, деньги всегда являются собственностью государства, кому бы они не принадлежали.

У Эльбруса две вершины, это двуглавая гора. Поэтому одну вершину покорил Ходжа Насреддин, а вторую – его ишак. "Так будет справедливее" – решил Ходжа, – "Не по отношению к ишаку, а по отношению к горе". Но спускался Ходжа с Эльбруса уже на полностью оборудованном ишаке, как того требовало законодательство, и даже, привязавшись к седлу ремнём безопасности – в виде растрёпанной конопляной верёвки. На ишаке теперь имелся и номер, номер один. Также Ходжа вёз с собой мешок ячменя – запас топлива. И его снова остановил тот же самый полицейский:

– Салам алейкум!

Полицейский заботливо сбил сапогом эльбрусский снег с брызговиков ишака и, указывая пальцем на мешок с ячменём, глубокомысленно произнёс:

– Это