Избранное - Мать Мария (Кузьмина-Караваева) Страница 11

С этой жатвой все отдаст земля;

Все бери от чахлого стебля:

Все пропитанные кровью зерна.

В гневный год к порогу Царства Славы

Жертвою хвалы восходим мы;

И звучат напутствием псалмы,

И блестят надмирной Церкви главы.

Духом приготовимся к исходу.

Возвещает все о сроках нам.

Верим Слову, вестникам и снам:

Ангел осеняет Силоам

И крылами возмущает воду.

Вестники

* * *

В окне взметнулся белый стяг зимы,

С полей далеких слышен звон метелей;

Так дни плывут — неделя за неделей;

Путем незримым вдаль уходим мы.

Я помню, помню меру и число;

Я помню вас, все спутники и братья;

Но не избыть мне древнего заклятья:

Очаг потух, забыто ремесло.

Я в путь пойду, и мерной чередой

Потянутся поля, людские лица,

И облаков закатных вереница,

И корабли над дремлющей водой.

Чужой мне снова будет горек хлеб;

Не утолит вода чужая жажды;

Κтο видел в небе вестников однажды,

Внимает медленным свершеньям треб.

* * *

Разве я знаю, что меня ждет?

Разве я вижу таинственный жребий?

Но снится и снится в пылающем небе

Надмирный, спокойный и вечный полет.

Мне снится дрожанье немеркнущих крыл,

Земля за плывущими вдаль облаками;

Благословляю земными руками

Всех, кто живет и кто будет, кто был.

Ярки виденья; размерен мой шаг;

Сердцу грядущие чужды потери.

В чьи ж постучусь я закрытые двери?

Как угадаю, кто брат мой, кто враг?

Верю, надеюсь и знаю: придет

Час мой последний; и в откровеньи

Увижу ведущие к небу ступени,

Приму мой надмирный и вечный полет.

* * *

Верю, верю в наши темные вещанья

В час, когда закат лилов;

Помню, помню проклятые обещанья

Несвершенных, давних снов.

Вестники мои, взметитесь в дали неба,

Возвестите взмахом крыл,

Что опять свершится вами в небе треба

Мертвым, тихим, тем, кто был.

И не веря в смысл свершенного обряда,

Смысл, неведомый живым,

Мы увидим среди облачного ряда

Всех кадильниц алый дым.

В день грядущий дайте светлого причастья,

Дайте свиток всех чудес,

Чтоб узнала я под вашей мудрой властью:

Мертвый к радости воскрес.

* * *

Вестников путь неведом:

Где проплывут золотые моря,

Где за звериным следом

Будет вести огневая заря.

Но заревые знаки

Четко клеймят на земле все пути:

Птицы полет и злаки;

Знавшим нельзя от судьбы уйти.

Видевший зори — пленный;

Вестников знающий — на смерть идет.

Вечный и неизменный

Кружат над мертвой землею полет:

Ближе, и снова к небу;

Четки средь утренних облачных гряд,

Мертвым свершают требу,

Чтут неизвестный живущим обряд.

* * *

Это там вопрошали бойцы,

Там, где в час заревой

За высокой кормой

Ветер плачет:

«Кто измерит дорогой концы

Нашей темной земли?

Кто опять корабли

В путь назначит?»

Ветром полны, дрожат паруса;

Ангел поднял свой меч,

Чтобы волны рассечь,

Показать корабельщикам дали.

И за ними летят небеса,

Точно алый покров.

Выплывая на лов,

Моряки ни о чем не гадали.

Вот они подплывают ко мне;

Полог неба высок,

А сыпучий песок

Острым мысом врезается в море.

А высокий трубач на корме

Зазывает трубой.

Отражает прибой

Распростертые зори.

* * *

От пути долины, от пути средь пыли

Далеко уводит светлый, звездный путь;

Пусть могилы вечны, пусть страданья были —

Радость ждет могущих вниз к былым взглянуть.

И хочу исчислить, и хочу вернуть я

Радость горькую нежданных, быстрых встреч;

Вспомнить безнадежность, вспомнить перепутья,

Осветить былое светом звездных свеч.

Я плыла к закату; трудный путь был долог;

Думала, что нет ему конца;

Но незримый поднял мне закатный полог

И послал на встречу светлого гонца.

Я к нему в обитель тихо постучала;

Он открыл мне звездный, мой последний путь.

И настал конец, и близилось начало;

И сдавила радость мне тисками грудь.

* * *

Везде — обряд священной службы;

Всегда — мной деемая треба, —

Путь по назначенным следам.

Не разделю любви и дружбы,

Огня, пристанища и хлеба

Ни с кем; и все чужим отдам.

И холод душу не пугает,

И тайна не внушает страха,

Забыта мной ночная жуть.

А спутник тихий не узнает,

Как свился желтый столб из праха

И пересек спокойный путь.

Сосредоточенней, яснее

Глаза, измерившие дали,

И низок братский мой поклон;

Но я никак забыть не смею,

Как груды праха тучей стали

И полонили небосклон.

А в сердце, тайная тревога

Лишь о тебе, мой спутник милый:

Ведь это час последний мой.

Пойми — дорог у Бога много;

Под легкою землей могилы

Мне будет сниться твой покой.

* * *

В последний день не плачь и не кричи:

Он все равно придет неотвратимо.

Я отдала души моей ключи

Случайно проходившим мимо.

Я рассказала, как найти мой клад,

Открыла все незримые приметы;

И каждый мне сказал, что он мой брат,

И всем дала я верности обеты.

Теперь томится дух без сил и наг;

Теперь я только странник, тихий нищий;

В окно ко мне стучится злобный враг,

Чтоб я открыла дверь в мое жилище.

Да будет сердцу легок вечный путь,

Да будет пламенный закат недолог;

Найду и я в пути когда-нибудь

Нездешних солнц слепительный осколок.

* * *

На пыльной земле все то же,

И я скитаюсь опять.

Вы не стали ни лучше, ни строже,

Но мне вас уже не понять.

Мой корабль озаряли дали,

И ближе казался срок;

Но паруса опали,

И не пылает восток.

И здесь, среди пыли дорожной,

Людей узнавая с трудом,

Мечусь я мечтою тревожной,

Ищу мой заброшенный дом.

Мои корабли все уплыли,

Далек огневеющий срок;

Усталая, жду я средь пыли

Земных, бесконечных дорог.

* * *

Разве можно забыть? Разве можно не знать?

Помню — небо пылало тоскою закатной,

И в заре разметалася вестников рать,

И заря нам пророчила путь безвозвратный.

Если сила в руках, путник вечный, иди;

Не пытай, и не мерь, и не знай, и не числи,

Все мы встретим, смеясь, что нас ждет впереди,

Все паденья и взлеты, восторги и мысли.

Кто узнает — зачем, кто узнает — куда

За собой нас уводит дорога земная?

Не считаем минут, не жалеем года

И не ищем упорно заветного рая.

Война

* * *

Средь знаков