Лето лучше по-любому - Мурат Тюлеев Страница 8

— Пора на выход, — скомандовала Алина. За ней в коридор выскочила Томка. Тамара тут же сделала плачущее лицо и совсем по-настоящему заревела. «Поморин» жалко», — подумала Аля, а вслух громко закричала:

— Это уже не смешно! Ну, вот кому делать нефиг? Че, дети малые?

Весь отряд высыпал и оценил масштаб трагедии. Роскошные волосы Алины были измазаны так густо, что сомнений не оставалось: мазюкала спящих явно не она.

Лида пару минут подозрительно рассматривала девчонок из двенадцатой комнаты, а потом еще громче завопила:

— Ребята, признавайтесь! Если не я, так Алина найдет! А уж она-то точно вычислит, кто это сделал! Признавайтесь, иначе рано или поздно… Боком, короче, вылезет! Тайное всегда становится явным!

— Короче, я пошла в душ, — махнула рукой Томка. — Скажите Тимуру Петровичу, что у нас ЧП. Мы не придем на аэробику!

В душевой, растирая плечи в мурашках, все три измазанные поделили Лидкин шампунь и вскоре согрелись так, что уже не хотели вылезать из кабинок.

— Нифига себе, у тебя, Лидка, буфера! — щипнула командиршу за грудь Томка. — Смотри, Алька! А Лидка у нас, оказывается, секс-бомба!

— Да идите вы со своими прыщиками! — зло отмахнулась Лида. — Я вижу, у вас других забот нет! Короче, вы лучше скажите мне, девки, какого фига я так старалась? Я же за наш отряд билась, как не знаю кто! Добилась, чтобы нас в столовку первыми запускали… Белье нам меняют раз в три дня, а не в неделю, как некоторым! Кстати, это я ходила просить за Влада, чтобы его в школу комсомольского актива записали! Слышь, Алин?

— Ой, ты прямо такая умница, — отозвалась Аля. Ее больше заботило, что зубная паста плохо отмывается. — Хватит из себя добродетельную строить. Не хочешь — не рули отрядом. Кто тебя заставляет?

— А кто будет? Вот ты подпишешься? Это же знаешь сколько беготни! В общем, я все сказала. Мне пофигу, кто меня измазал, искать не буду. Но теперь я на отряд конкретно забью болт! Лучше своей личной жизнью займусь.

— Ой, да какая там у нас в лагере личная жизнь, — хмыкнула Тома.

— Да я в курсе всего, между прочим, — заявила командирша. — Как ты с Кириллом местным на качелях торчишь. Ну, об этом и так все знают. А ты еще с Владом не целовалась, красавица?

— Не твое собачье дело, — Алька нырнула в халат и принялась тереть волосы полотенцем, чтобы хорошенько просушить и не идти на завтрак этакой ведьмой.

— А меня ровесники мало волнуют, — вдруг заявила Лида. — Я сейчас решаю для себя, с кем я зажгу на субботней дискотеке. С Виталиком или с Тимуром Петровичем.

Алина даже перестала сушить волосы. Они с Тамарой переглянулись.

— Да вы вообще пипетки, ничего не соображаете, — продолжила открывать себя с темной стороны Лидка. — Сейчас я вам кое-что покажу. Слышите шум? Это пацаны в душевую бегут.

— И что?

— А то! Сейчас, сейчас… Ну-ка, Томка, помоги мне вот этот чан подвинуть.

Тамара и Лида подтолкнули к стене большую чугунную кастрюлю с крышкой, в которой кастелянша замачивала особо грязное постельное белье, прежде чем отправить в прачечную.

Лида обмотала голову полотенцем наподобие тюрбана и встала на чан обеими ногами. Затем она припала правым глазом к дырке в стене.

— Вау, — сказала она. — Неужели это Глебка Никифоров? Да у него сосиска, а не сарделька! То ли дело у Влада!

Алина подошла и рванула Лидку за халат. Та чуть было не разбилась, падая, но ее вовремя поймала Тома.

— Ты чего? — не поняла командирша.

— Не надо за пацанами подглядывать. Это как-то не по-девчачьи. Ты ведешь себя, как баба, у которой уже десять мужей было!

— А ты, что, не хочешь на голого Владика посмотреть?

— Надо будет, и так увижу, — твердо сказала Аля и замахнулась на Томку, которая канючила возле чана, желая разделить с Лидкой впечатление от увиденного.

После завтрака Алина поинтересовалась, когда в лагерь приедет автолавка. Ей сказали, что машина с промтоварами была вчера, следующая будет послезавтра.

— А ты в четвертую комнату сходи, — посоветовала Таня. — Там, говорят, какой-то пацан все необходимое продает. У него и зубная паста есть, и носки, и конверты с марками. Только он все в два раза дороже продает.

— Томка, пошли в четвертую сгоняем, — предложила Алина. — Твой «Поморин» же в душе смыли. Интересно, что это за спекулянт с Владом в одной комнате живет. А он мне ничего не рассказывал.

— Так это же незаконно, — пожала плечами Таня.

Девушки скинули с головы влажные тюрбаны полотенец, и Аля сделала перед зеркалом полудекольте, освободив одно плечо от халата. Они прошли по коридору как по подиуму и постучались в четвертую.

— Кто там? — послышался незнакомый бас.

— Сто грамм!

— Пароль говори!

— Какой тебе еще пароль? Мы, если что, отовариться. Говорят, у вас все есть?

— В Греции все есть, — с этими словами дверь открыл Влад. Его сосед понимающе кивнул и вышел из комнаты.

— А кто у вас тут мыло продает там, зубную пасту? — не поняла Алина.

— Заходите, девчонки, — ухмыльнулся парень. — Так и будете на пороге стоять?

— Так я не поняла…

В этот момент в окне возникла загорелая Вероника:

— Влад! У тебя еще тональник есть? Сколько? Так же? Пятерку?

Парень встал на четвереньки и вытянул из-под кровати объемный чемодан. Бросил на кровать, открыл. Девчонки ахнули. Это был миниатюрный хозяйственный магазин.

— О, «Поморин»! — завопила Тамара.

— Идем отсюда, — дернула подружку за рукав Алина. — Брось это. Послезавтра автолавка приедет.

Влад догнал девчонок у двери четырнадцатой комнаты:

— Алька, а что тут такого?

— Ты, что, спекулянт? — почти выкрикнула девушка. — Тональный крем стоит два рубля, а ты за пятерку толкаешь? Зубная паста «Петрушка», которая в магазине шестнадцать копеек, у тебя сколько стоит? Рубль?

— Дай я тебе объясню, Алиночка…

— Да не надо мне ничего объяснять! Дуй отсюда, торгаш! А еще в комсомол намылился. Капиталист чертов…

Влад покраснел, потом с силой махнул рукой и пошел обратно.

— Ты на свой чумбодан замок повесь! — крикнула вслед Алька. — А то еще стырят что-нибудь!

В комнате девочки непонимающе уставились на Алину.

— Что? — развела она руками. — Я что-то не так сделала?

— У меня мама в универмаге работает, — сказала Таня. — Если джинсы привозят индийские, которые по шесть рублей, она их потом за двенадцать продает. И что? Это преступление?

— Это твоя мама, — смягчилась Аля. — Ей семью кормить надо. А этот? Он же на всем готовом живет. Нафига он этим занимается? Это же обман.

— А моя сеструха из