Плавучие гнезда - Полина Максимова Страница 7

Обычно я никому не открываю, потому что никого не жду, но в глазок я увидела женщину, которая в руках держала папку с бумагами, и это внушило мне доверие. Она сказала, что она председатель ТСЖ нашего дома. Сказала, что наш дом попал в программу по расселению пострадавших от затоплений. Я знала про эту программу, к нам в Архангельск уже привозили беженцев с юга страны, где наводнения начались еще несколько лет назад. Их селили в санаториях, в общежитиях, я знала, что кого-то даже поселили в аварийных деревянных домах в центре города. Жилья не хватало.

– Теперь повезут пострадавших из Мурманской области. Их будут подселять к тем, у кого квартира большая и комната свободная имеется. У вас прописано два человека – Анна и Петр Лебедевы. Детей у вас нет, а квартира по планировке двухкомнатная. Значит, вношу вас в реестр.

Я только кивала, не могла ничего ей ответить вразумительного, думала, что надо поговорить с Петей, и он обязательно придумает, как нам избежать участия в программе.

– А от меня что сейчас требуется? – только спросила я.

– Согласовать время. Комиссия придет смотреть, какие условия вы можете предоставить пострадавшим.

– Хорошо.

– Так когда вам удобно? Надо сейчас решать.

– А нельзя, когда муж вернется?

– Надо сейчас решать, – повторила она. – Нет уже времени. Скоро привезут первую партию.

Первую партию.

– Тогда я могу через неделю в субботу, примерно в это же время. Наверное.

Женщина из ТСЖ что-то записала в своих бумагах, попрощалась и ушла. Я закрыла за ней дверь и вернулась в палисадник. На моем стуле уже спал кот, и я не стала его сгонять. Солнце заволокло тучами. Я села рядом со стулом на траву и зарыдала. Я думала, если бы Петя был здесь, то он бы решил это, не позволил бы никому жить вместе с нами. Но он был далеко. Я осталась на одном краю света, а он был на другом, как всегда, когда он очень нужен. Как тогда, когда умирала моя мама. Как тогда, когда я искала новую работу и очень боялась брать на себя ответственность за чужих детей в саду. Как тогда, когда я болела чем-то непонятным, меня тошнило, я видела кровь и желчь и боялась, что умираю. Как каждый раз, когда после его отъезда я опять понимала, что не забеременела.

Когда Петя вернулся, он попытался отказаться от беженцев, но единственным выходом было переехать в однокомнатную квартиру. И мы стали искать однокомнатную квартиру, но все они были заняты, жилья в городе действительно не хватало. Другого варианта мы не нашли и стали готовиться к их прибытию.

– Петя, ты спишь?

Он что-то пробормотал – значит, спал, и я его разбудила. Я почесала ему голову.

– Ты знаешь что-нибудь о них? Они успели тебе рассказать о себе, когда ты их встречал или когда вы были в палисаднике?

– Аня, спи, – прошептал муж.

– Не могу.

Петя вздохнул и подтянул подушку повыше, чтобы сбросить с себя сон.

– Он бармен. Ну это он при тебе уже говорил. Она искусствовед, работала в университете. Поженились пару лет назад, детей, как ты понимаешь, нет. Больше ничего особо не говорили. Но они вроде бы приятные.

– Да, приятные…

До их прибытия мы слишком часто обсуждали, какие они, и они, конечно, оказались совсем не такими.

– Ладно, не хочу о них думать.

– Ты как, в порядке?

– Не знаю. Так странно, что они за стенкой. Какие-то чужие нам люди.

– Обещаю тебе, что все будет хорошо. Тебя никто не обидит.

– Я все равно переживаю.

– Знаю. Завтра получше их обо всем расспросим. Сегодня и они, и мы устали.

– Надеюсь, они не убьют нас ночью.

– Аня, нет.

– Ладно-ладно.

– Я люблю тебя. Не думай сейчас об этом, хорошо?

– И я тебя люблю. Помоги мне расслабиться, пожалуйста.

– Хочешь, сделаю тебе массаж?

– Нет, не так.

Я села верхом на Петю, стянула с него футболку, с себя – сорочку. Муж крепко обнял меня и приподнял повыше, чтобы поцеловать мою грудь. Он гладил мою спину, талию, сжимал мои бедра. Я пыталась сосредоточиться на Пете, но не могла. Как только я закрывала глаза, я переставала видеть его перед собой, и в моей голове вырисовывалось что-то другое. Я снова смотрела на мужа, на то, как он двигается подо мной, как приоткрывает рот, как капелька пота стекает по его виску, и старалась больше не отвлекаться. Я положила его руки себе на ягодицы и стала менять наш темп, чтобы муж понял, что я хочу быстрее и жестче. Петя ускорился и через минуту издал стон. Во мне растеклась теплая сперма.

Я легла на Петю, уткнулась ему в горячую шею, поцеловала мокрую от пота кожу. Петя гладил меня по волосам, убирая прилипшие к лицу пряди. Я смотрела на то, как поднимается его грудь, но видела перед собой только горбатого кита в форме полумесяца, выныривающего из воды.

Лев

На секунду я решил, что мы в отпуске. Незнакомые стены, безликие обои и шторы блэкаут. Свежее постельное белье пахло стиральным порошком. Я повернулся к жене. Она лежала на животе, темные волосы растеклись по ее голой спине. Откинув одеяло, я положил руку на ее голый зад. Она не проснулась или делала вид, что продолжает спать. Так и будет молча лежать, пока я не встану и не уйду. Как обычно.

Даже не пытаясь издавать поменьше шума, я встал и надел трусы, потому что Соня была такая тихая, что сразу понятно, ни хрена она не спала. Я еще немного постоял у кровати, глядя на нее, вдруг она не выдержит, вдруг обернется и посмотрит, чего это я делаю. Но она крепкий орешек. Так и лежала, будто умерла. Только чуть приподнималась ее голая спина.

Плевать. Хочу, чтобы мне было плевать на нее.

Выйдя из комнаты, я закрыл за собой дверь. Пусть Соня вздохнет там от облегчения, свободно растянется на постели, может быть, еще и заснет. Сука.

Я пошел на кухню. На столе стояла кружка кофе со следом от помады на ободке. Я взял ее и сделал глоток. Кофе – горячий, но водянистый, совсем никакой.

– Доброе утро, – услышал я из-за спины.

В проеме между темным коридором и кухней стояла Анна. Проснулась она, видимо, давно. Ее светлые волосы были забраны в короткий низкий хвост, губы накрашены бордовой помадой. И одежда не домашняя – под коричневым кардиганом на ней был темно-зеленый сарафан.

– Кофе же для меня?

Я сделал еще один глоток из ее кружки.