Рецепт по ГОСТу. Рагу для медведя - Ольга Риви Страница 32

Через десять минут мы уже летели по трассе. Рассвет только занимался, окрашивая небо в грязно-розовый цвет, словно кто-то пролил на горизонт клубничный кисель.

Остановились мы только через час, свернув на неприметную полевую дорогу, чтобы позавтракать. Пейзаж вокруг был до боли русским. Перед нами раскинулись бескрайнее заснеженное поле, чёрные скелеты деревьев вдалеке и линия электропередач, гудящая на ветру.

Миша достал походную газовую горелку. На маленькой сковородке зашипело масло.

— Яичница с помидорами, — объявил он, разбивая яйца с виртуозностью заправского шефа. — Главный ингредиент, это свежий воздух и отсутствие прослушки.

— Где ты достал яйца с помидорами? — меня не перестаёт удивлять этот человек.

— Прихватил кое-что из нашего холодильника, со своей полочки. — не отрываясь от дела продолжил Миша.

— У тебя есть своя полочка?

— Ну конечно, Марин. Я же не дурак, и мне знакомо страшное слово «ревизия». — Миша рассмеялся, подрезая помидоры.

Я сидела на откидном борту багажника, кутаясь в плед, и смотрела, как он колдует над горелкой.

— Знаешь, — сказала я, принимая алюминиевую тарелку. — Это, наверное, самая вкусная яичница в моей жизни.

— Серьёзно? — Миша усмехнулся, садясь рядом. — А как же трюфели? Икра морского ежа? Слёзы единорога?

— Там нет главного, — я подцепила кусок помидора вилкой. — В них нет свободы и тебя.

Мы ели молча, глядя на просыпающуюся природу. Было в этом моменте что-то прекрасное, что мне захотелось остановить время. Просто сидеть на багажнике старого джипа, пить кофе из термоса и не думать о том, что через пару сотен километров нас ждёт Москва и война.

Когда мы снова выехали на трассу, Миша потянулся к магнитоле. Салон наполнился первыми аккордами «Back In Black». Тяжёлый рок ударил по перепонкам, заставляя тяжёлый мотор внедорожника вибрировать ещё сильнее.

— AC/DC? — я иронично выгнула бровь, глядя на него. — Лебедев, ты серьёзно?

— Классика не стареет, — он начал отбивать ритм пальцами по рулю. — Это музыка для дороги. Под неё хорошо ехать в закат. Или удирать от бандитов.

— Когда купишь себе «Шевроле Импалу» шестьдесят седьмого года, тогда и будешь такое слушать, — фыркнула я. — А пока ты в внедорожнике, тут должен играть, не знаю… гимн лесоруба?

Миша покосился на меня, и в его глазах заплясали весёлые искры.

— Ого, какие познания! «Импала»? Правильно я понимаю, Вишневская, что на поиски нового мужа у тебя времени не было, а вот смотреть сериал про двух смазливых экзорцистов время нашлось? Дин Винчестер, значит?

— Ну, они хотя бы демонов изгоняли красиво, — парировала я, чувствуя, как губы растягиваются в улыбке. — А не закапывали «Гелендвагены» в болоте.

— Ну извини, святой воды и дробовика с солью у меня с собой не было. Пришлось импровизировать грязью.

Мы переглянулись и рассмеялись. Но, как известно, если в фильме ужасов герои начинают смеяться и расслабляться, значит, сейчас что-то случится.

До Москвы оставалось около ста километров. Указатель «Клин» промелькнул за окном, когда двигатель машины вдруг чихнул. Потом ещё раз. Обороты упали, машину дёрнуло, и из-под капота повалил пар.

— Приехали, — мрачно констатировал Миша, сворачивая на обочину.

Мы вышли из машины. Миша поднял тяжёлый капот. От двигателя шёл жар и запах антифриза.

— Что там? — я заглянула ему через плечо, стараясь не испачкать куртку.

— Патрубок сорвало, — он посветил фонариком вглубь моторного отсека. — Видимо, когда мы скакали по буеракам в лесу, хомут ослаб. А сейчас давление поднялось, и его сорвало окончательно.

— Это чинится? — с надеждой спросила я.

— Чинится. Делов на пять минут. Нужно просто надеть патрубок обратно и затянуть хомут.

Он закатал рукава и полез руками внутрь. Михаил пытался дотянуться до дальнего патрубка, но пальцы не слушались. Ему не хватало гибкости и не хватало мелкой моторики. Он рычал, чертыхался, снова и снова пытаясь наживить скользкий шланг, но тот выскальзывал.

Я видела, как он злится на себя. На то, что его руки, которые когда-то настраивали сложнейшее научное оборудование, теперь подводили его в самый ответственный момент.

— Миша, — тихо позвала я.

— Сейчас, — прорычал он, вытирая пот со лба тыльной стороной ладони, оставляя масляный след. — Сейчас я его… Чёрт!

Хомут снова звякнул и упал куда-то в недра защиты картера.

Я подошла ближе и мягко отстранила его плечом.

— Подвинься.

— Марин, там горячо и грязно. Ты испачкаешься.

— Я сказала, подвинься. Свети фонариком.

Я сняла перчатки. Мои пальцы, привыкшие работать с пинцетом, выкладывая микрозелень на карпаччо с точностью нейрохирурга, сейчас казались мне идеальным инструментом.

Я просунула руку в сплетение проводов и шлангов. Было горячо, пахло жжёной резиной. Я нащупала хомут. Подцепила его ногтем и подтянула вверх.

— Так… — прошептала я, высунув кончик языка от усердия. — Теперь шланг…

Одно точное движение, щелчок — и патрубок сел на место. Я быстро закрутила винт на хомуте, используя монетку, которую мне сунул Миша, вместо отвёртки.

— Готово! — я выпрямилась, победно глядя на него.

На моей щеке красовалось чёрное масляное пятно. Руки были по локоть в грязи. Но я чувствовала себя так, словно только что получила третью звезду Мишлен.

Миша смотрел на меня с нескрываемым восхищением.

— Обалдеть, — выдохнул он. — Вишневская, я тебя боюсь. Ты теперь официально сертифицированный автомеханик. Беру в долю.

— Никогда не думала, — я вытирала руки ветошью, — что мои навыки работы с устрицами и пинцетом пригодятся для ремонта трактора посреди трассы.

— Это не трактор, — обиженно поправил он, закрывая капот. — Поехали, пока антифриз не выкипел.

Мы снова были в пути. Москва приближалась. Город встречал нас серым небом и плотным потоком машин.

Контраст был разительным. Вокруг нас неслись чистые, блестящие иномарки, такси с шашечками, каршеринг. А мы ехали на огромном, покрытом слоем лесной грязи монстре, который выглядел так, словно только что вернулся с войны. Впрочем, так оно и было.

Я смотрела на этот город, который когда-то считала своим домом. Сияющие высотки «Сити», рекламные щиты, суета. Раньше это было моим миром. Рестораны, встречи, дедлайны. Теперь я видела его иначе. Как поле боя и территорию врага.

Перед въездом на МКАД Миша свернул на заправку, но не к колонкам, а за здание, к сугробу.

— Что мы делаем? — спросила я.

Он вышел,