Совершенство - Винченцо Латронико Страница 3

полках в кухне, расчищали стол от бумажек, оставляя лишь вазу для фруктов и симметричные подсвечники, убирали читаные журналы в специальную подставку, прятали еду в буфет, собирали разбросанные по всей квартире книги и возвращали на полки, сваливали на дно шкафа одежду, которую уже надевали, но стирать ее еще было рано. Затем печатали приветственное письмо с паролем от вайфая и раскладывали угощение для гостей: лимоны и имбирь во фруктовницу, кофе, бутылки “Клаб-Мате” и “Зект”[7] на столешницу. Кофеварку собирали заранее, чтобы сэкономить время с утра, до которого оставалось всего четыре-пять часов.

Проснувшись в темноте, включали везде свет и спешно застилали кровать, прятали грязное белье и влажные полотенца в шкафчик в ванной, мыли вручную горячие от только что выпитого кофе чашки. Перед самым уходом – коробки уже на чердаке, чемоданы на лестничной клетке – они еще раз проверяли, все ли в порядке. Молча проходили по комнатам: чистые поверхности, пустое пространство, все наконец‐то на своих местах в сиреневом свете начинающегося дня. Несколько чудесных секунд они видели свою квартиру именно такой, как они хотели, полностью совпадающей с фотографиями.

А затем с темными кругами под глазами в спешке выходили на улицу, чтобы не опоздать на автобус в аэропорт. Колесики чемоданов подпрыгивали на неровной плитке тротуаров Нойкельна.

Анна и Том принадлежали к креативному классу. Этот термин даже им самим казался расплывчатым и вызывал раздражение. Их специальности менялись, но и на родине назывались бы по‐английски: web developer, graphic designer, online brand strategist[8]. Их креативность заключалась в создании нюансов.

Они никогда сознательно не выбирали эту профессию. Она выросла из их увлечений примерно в то же время, когда интернет из подросткового увлечения вырос в индустрию, готовую поглотить все остальные. Они начали слушать музыку, когда пиратство процветало в файлообменных сетях[9]; в старших классах проводили бесконечные вечера, чередуя занятия историей или математикой с фотошопом и флеш-плеером, вслепую пробираясь сквозь баги, чтобы украсить свою страничку на GeoCities[10]. Часами создавали персональные сайты и профили, отражающие их вкусы и устремления, списки того, что делало их особенными.

Это желание не было навязанным. Оно возникло будто бы само собой из среды, в которой они росли.

Интернет был хаотичен и удивителен – самое настоящее царство мифических редкостей. Соцсетей еще не существовало, поисковики нанимали людей, которые вручную вносили сайты в каталоги; интересная страница, архив чит-кодов или музыки до появления платформы Napster[11] были драгоценными находками, говорившими об утонченности и опытности пользователя. Они наполняли свои страницы, украшали их спрайтами[12] и анимированными гифками, постоянно обновляли ссылки на новинки, вставляли новые счетчики, оживляли меню при помощи JavaScript. Увидев удачный графический прием, скачивали код и вставляли его суррогат в свой сайт.

Интернет повзрослел одновременно с ними. И, как и подростковый период, та эпоха завершилась не в одночасье: она угасала постепенно, и неизбежность этого процесса стала очевидной лишь задним числом. Однажды навыки работы с Dreamweaver[13] должны были превратиться из хобби в профессию, как и однажды должна была случиться первая регистрация на сайте под настоящим именем, а не под американизированным ником. Они открыли пенсионный счет в том же году, когда – после мучительного ожидания для европейцев – завели профиль на фейсбуке[14].

С тех пор как Анна и Том впервые сели за компьютер, всегда находился кто‐то, кто обращался к ним за помощью и просил отформатировать флешку, сделать сайт для школьной газеты или ювелирного магазина подруги родителей, создать вики-сайт для учебной группы. Со временем просьбы стали превращаться в подработки: интернет-магазин для дяди, визитки, афиши, баннеры, меню; постепенно россыпь мелких подработок превратилась в профессию.

Эта профессия была востребованной. Анна и Том выросли в мире идей, где индивидуальность проявлялась через схему визуальных нюансов, мгновенно считываемых и постоянно обновляющихся. Они оказались идеально подготовленными к эпохе, когда желание продемонстрировать, что ты особенный, вышло за пределы подростковых страничек и распространилось на целые бренды, компании и магазины, на профессионалов во всем мире. Каждому нужны были веб-страница, логотип, графическая оболочка. Каждому хотелось заполучить частичку красоты, понимавшуюся как некий уникальный элемент в существующей системе нюансов. Анна и Том инстинктивно считывали эту потребность.

Отчасти поэтому они и переехали в Берлин. После учебы и первых шагов в профессии жизнь в большом, но провинциальном городе на юге Европы казалась однообразной и пресной. Все шло по заранее заданной траектории: те же районы, те же места для отпуска, те же друзья со школьных времен. Музыка, оформление баров и кафе, даже вкусы их клиентов казались местечковыми и устаревшими. Общение в тесном кругу способствовало процветанию сплетен; конформизм порождал давившие на них ожидания. Среди всех этих совершенно одинаковых людей, даже не помышляющих о выходе за пределы круга школьных друзей, Анне и Тому не хватало свободы быть собой – то есть свободы выдумывать себя – то есть быть непохожими на самих себя.

Как графические нюансы, которые они продавали сотне клиентов, были теми же, что тысячи дизайнеров продавали по всему Западу, так и желание другой жизни вдохновляло тысячи представителей определенного социально-экономического сегмента их поколения. Но они пока не до конца это осознавали. Эта тенденция обретала почти что мифологические черты для тех, кто был ее частью.

Импульсивный отъезд после разговора в баре, когда казалось, что карьера застопорилась, а на счету накопилась кругленькая сумма; аэропорт на рассвете с тремя огромными чемоданами и горнолыжными куртками на зиму, фото их отражения в затемненном стекле терминала: оба округлившиеся из‐за двух свитеров, которые пришлось надеть друг поверх друга, чтобы избежать перевеса. Череда съемных комнат во Фридрихсхайне, временные студии в Кройцберге, раскладные диваны в Нойкельне. Просторные пустые квартиры с деревянными полами медового цвета и похожими на облака монстерами. Пиво по вечерам на пыльных берегах Ландвер-канала или на немыслимых, без единого деревца просторах Темпельхофа. Рабочие дни в кофейнях, расположенных вдоль Розенталерштрассе, как бусины на четках. Холод первой зимы – острый, немыслимый, от которого слезились глаза, пока они ждали на остановке автобус M29, от которого взрывались бутылки, стоило поставить их на пару минут в снег на балконе. Договор на аренду трехкомнатной квартиры в Ройтеркице, который им удалось заключить благодаря найденному в Сети липовому гарантийному письму. Немецкий язык, который они осваивали урывками в гугл-переводчике, когда их траектория пересекалась с городскими реалиями. Kurzstrecke. Krankenkasse. Rohrreinigungsspirale. Vorderhaus. Steuernummer. Ich hätte gerne. Steuer-ID. Schlüsseldienst. An die Ecke. Schwangerschaftsverhütungsmittel. Vielleicht. Ebenso[15]. Вечеринки в подвалах. Вечеринки в Пренцлауэр-Берге, где в квартирах царит югендстиль и фрески на потолках. Вечеринки в клубе “Бергхайн”. Вечеринки в галереях. Вечеринки на баржах на Шпрее.