Сомнамбула - Бьянка Питцорно Страница 3

находилась неблизко от моря, была не слишком большой, достаточно удаленной от других крупных городов и в то же время могла похвастать весьма деятельными предпринимателями: только за последнее время здесь открылись макаронные, мебельные и кожевенные фабрики, спичечные и мыловаренные производства, предприятия по обработке пробки и стекла… В городе располагались суд присяжных и университет, пусть и небольшой, однако сумевший после объединения Италии избежать закрытия или перевода в столицу региона и пользующийся определенной известностью по всей стране, особенно своими естественно-научными факультетами. Здесь с давних пор существовал скромный, но весьма изысканный театр; недавно открылся и второй, покрупнее, названный «Политеама»[2], где ставили и оперу, и драму, а на карнавал устраивали невероятно популярные балы-маскарады. Местный средний класс слыл образованным, но не чурался развлечений и, несмотря на множество церквей и великолепный барочный собор, не отличался особым ханжеством. Что касается торговли, то ей благоприятствовала железная дорога, соединявшая город с портом Понтерра. Нетрудно было предположить, что и сомнамбула найдет здесь местечко, чтобы открыто и честно заниматься своим ремеслом, или, точнее, исполнять свою миссию, оказывая помощь городским дамам, нуждающимся в просвещении и совете.

Но если новое место жительства Офелия Росси могла избрать из множества возможных вариантов, то с родом занятий выбор был невелик. Ничего другого она не умела.

Выросшая в мелкобуржуазной семье в Северной Италии, она получила образование исключительно в расчете на замужество и ни к какому практическому занятию, которое обеспечило бы ей верный кусок хлеба, способна не была. К тому же синьорина Росси считала себя женщиной честной и никогда, ни за что не опустилась бы до недостойного ремесла.

По правде говоря, мужчины и близость с ними вообще внушали ей ужас, главным образом после пережитого позора. Ведь Офелии Росси в самом деле не повезло: в юности она выскочила замуж не за того человека, а прежде – родилась с хрупким здоровьем и с самого раннего детства страдала теми непонятными приступами, причины которых, а тем более лекарства не смог отыскать ни один врач.

2

Поезд

В годы, непосредственно примыкающие к эпизоду с простынями, маленькая Офелия, которая волею родителей так и осталась единственным ребенком, могла похвастать отменным здоровьем, не дававшим поводов для беспокойства. Она ходила в школу, училась читать и писать, получая такое же образование, как и все девочки среднего класса. Отец ее служил в мэрии, мать принесла в качестве приданого их нынешний дом с небольшим участком, отведенным под сад и огород. Предполагалось, что дочь ограничится пятью классами начальной школы; но она увлеклась чтением, а книг в доме почти не водилось. Впрочем, отец покупал ежедневную газету и выписывал пару журналов, которые прочитывал от корки до корки. А когда заканчивал, ими завладевала девочка. Она с огромным интересом перелистывала страницы, жадно поглощая материалы светской хроники – как местные, так и полученные из дальних стран. Но с любопытством следила и за новостями о последних научных открытиях; недавних опытах с магнетизмом; о странных обычаях экзотических народов, особенно североамериканских индейцев, которые так яростно и храбро защищали свои земли от белых завоевателей; о сухопутных и морских исследовательских путешествиях. Обширность и разнообразие мира завораживали малышку, а главной ее мечтой – очевидно, неосуществимой – было, став взрослой, отправиться путешествовать.

Правда, до сих пор она удалялась от дома крайне редко, лишь во время коротких поездок в коляске к родственникам или на загородную виллу, куда семейство приглашала синьора Элена.

Синьора Элена, жена начальника синьора Росси, командора Джилетти, дама весьма состоятельная и элегантная, была владелицей обширного поместья неподалеку от города, куда всегда выезжала на лето. Несколькими годами ранее часть земель реквизировали под строительство железнодорожной ветки, соединившей Виброну и Сан-Ренато. Справившись с досадой от того, что ее поместье оказалось разрезанным надвое, синьора Элена велела выстроить бельведер – высокую террасу, обнесенную балюстрадой с изящными каменными балясинами, – который обставила скамьями того же камня и небольшим мраморным столиком, куда знакомым, приглашенным полюбоваться зрелищем проходящего поезда, можно было подать кофе и печенье. Поезд проходил трижды в день: рано утром, сразу после полудня и в семь вечера. В ясную погоду это было самое подходящее время, чтобы собраться на бельведере, долго вслушиваться в нарастающий шум, потом перегнуться через парапет и, завидев вдали окутанное дымом, растущее на глазах чудовище, приготовить платочки, чтобы в знак приветствия помахать ими пассажирам.

Слыша подобные рассказы, маленькая Офелия страстно желала собственными глазами увидеть прохождение поезда. В одном журнале она прочла, что в Англии железнодорожная сеть покрывает почти всю территорию острова и что для жителей этой страны передвижение на поезде – совершенно обычное дело. Однако в Виброне поезд по-прежнему оставался явлением новым, а для многих – и весьма тревожным. Муж синьоры Элены любил декламировать строки, написанные несколькими годами ранее Кардуччи[3], – «Гимн Сатане», в котором поэт отождествлял паровоз с самим дьяволом.

Наконец 18 августа, на именины синьоры Элены, семья будущей сомнамбулы вместе с родственниками других подчиненных командора была приглашена выпить по чашечке кофе на бельведере. По такому случаю все надели самые роскошные летние наряды; платье дочери Росси было из розовой тафты с рюшами. Не самый удачный выбор, поскольку тафту практически невозможно отстирать или даже просто вывести с нее пятна, и платье наутро пришлось выбросить.

Поездка в коляске от города до поместья заняла немногим более получаса, хозяин ожидал их у ворот. Добравшись до бельведера пешком, они поднялись по недлинной лестнице. Синьора Элена, как обычно, приняла их с величайшей сердечностью; все расселись вокруг столика, где уже исходил паром кофейник. Маленькой Офелии предложили бокал гранатины[4]. Едва взрослые успели отставить опустевшие чашечки, как послышался шум приближающегося поезда. А через минуту-другую, громыхая и изрыгая дым, показался он сам.

Пока состав шел мимо, командор Джилетти обернулся к гостям и, театрально взмахнув рукой, продекламировал:

Жутким и прекраснымОн промчится монстромВ водах океана,По земле под солнцем,Пламенный и дымный,Как вулкана жерло,Покоряет горы,Проникает в недра,Пролетит над бездной,А потом вдруг сгинет:Тайною пещеройПо путям глубиннымВыскочит, беснуясь;С берега на берегВихрем пронесется,Воплем версты меря.А вослед покатитРопота волна:Он явился, люди,Славься, Сатана!

На последних словах Офелия, которую, чтобы ей было лучше видно, поставили на каменную скамью, вдруг закатила глаза, издала протяжный стон и, медленно обмякнув, рухнула наземь прежде, чем отец успел ее подхватить. Хлынувшая из носа кровь смешалась с землей, пачкая розовую тафту. Взрослые немедленно бросились ей на помощь, подняли, уложили на скамью, сунув под голову подушку, но Офелия еще добрых полчаса не приходила в сознание. А когда наконец открыла глаза, то словно бы не видела людей, столпившихся вокруг. На ее лице застыл ужас, как будто девочка в самом деле повстречала Сатану.

– Пламя взметнулось на двадцать метров, – произнесла она