Сомнамбула - Бьянка Питцорно Страница 2

Стоило даме, тайком явившейся по этому адресу, скрыться за дверью вестибюля – и уже никто не смог бы сказать, к кому именно она на самом деле направлялась. Клиентками сомнамбулы, разумеется, были исключительно синьоры, принадлежавшие к прекрасной половине зажиточной городской буржуазии: обитательницам трущоб, женам нищих крестьян, даже супругам скромных служащих или торговцев запрашиваемая плата в пять лир за сеанс была не по карману. В те годы в Доноре пять лир представлялись суммой весьма значительной; в парфюмерной лавке синьора Фердинандо Марджелли на них можно было купить целых пять коробочек «Бриллиантины», чудодейственного средства, которое – как гласила реклама на последней странице местного «Вестника» – не только превосходно отбеливает зубы, но и укрепляет десны, а дыханию, на зависть всем, придает приятный аромат. Флакон «восточного» одеколона, каким пользовался его высочество правящий герцог Саксен-Мейнингенский, стоил в той же парфюмерной лавке от 1,25 до 4 лир, в зависимости от объема.

Эту информацию также можно было найти на странице «Вестника», посвященной рекламе, как, впрочем, и объявление самой синьорины Росси. Учитывая немалые расходы – три публикации по 25 слов – ОДНА ЛИРА. Каждое следующее слово – пять чентезимо, во внимание также необходимо было принять размер букв и занимаемое на странице место, – она долго размышляла, что именно написать, и в итоге остановилась на такой формулировке, заключенной в квадратную черную рамку:

Объявление обходилось в две лиры пятьдесят чентезимо еженедельно, что сомнамбула, впрочем, считала удачной инвестицией. Помимо удовлетворения от того, что ее имя было выставлено на столь широкое обозрение, привлекая тем самым внимание потенциальных клиенток, газетная страница из воскресенья в воскресенье подсказывала ей, какие места – скажем, «Кафе дель Корсо», всегда полное ценителей тонких вин, нежнейшего мороженого, лучшего кофе и изысканнейшей бомбы[1], «Кафе Рома» на площади Анджои, где подавали газированный лимонад, или аптеку Галотти – следует посетить, чтобы собрать информацию, которая так пригодится в ходе бесед с клиентками. Помимо «Вестника», синьорина Росси покупала и читала другие газеты – как местные, так и центральные. Эта не свойственная женщинам привычка, еще в детстве перенятая у отца, теперь оказывалась для нее весьма полезной. Однако об этом сомнамбула предпочитала не распространяться. Клиентки должны были верить, что новости доходят до нее лишь благодаря магнетизму, так что газеты не лежали где попало по дому, а скрывались – вместе с роскошной «Энциклопедией», приобретенной ценою немалых жертв, – в недрах гардероба в спальне.

Как нетрудно заметить, свою миссию сомнамбулы синьорина Росси исполняла только во второй половине дня. Утренние часы она проводила дома за чтением хроники, сплетен и «Писем редактору» в свежих газетах, а в половине одиннадцатого, под предлогом каких-либо покупок и потребности в некоторой физической нагрузке, выходила пройтись, на самом же деле собирая слухи и сведения, абсолютно бесценные для той, кому предстоит, прозревая прошлое и будущее, давать клиенткам советы. Она была обходительна, любезна, умела каждый божий день придумать какую-нибудь невинную причину остановиться поболтать у привратницкой, в аптеке, в салоне телеграфа, на аллее городского парка, где прогуливаются няни самых заметных семейств города, или у рыночного прилавка, да так, чтобы никто не счел ее назойливой или, того хуже, сплетницей.

О ее личной жизни почти ничего не знали: была она вдовой или девицей, имела небольшую ренту или жила лишь на то, что приносили посещения клиенток? Образом жизни синьорина Росси не слишком отличалась от других представителей городского среднего сословия – ни излишеств, ни роскоши, однако же и без долгов или особых лишений. Эта миловидная шатенка лет тридцати одевалась со вкусом, не выходила из дома с непокрытой головой или без перчаток, а для дальних поездок, пускай и редких, нисколько не заботясь об экономии, брала извозчика. Клиенток она принимала в изящно обставленной гостиной, да и прочие комнаты, насколько можно было разглядеть, всегда содержались в чистоте и порядке усилиями прислуги средних лет, которая, будучи женой матрасника, мастера Прото Фигу, весьма кстати жила на первом этаже.

Едва приехав в Донору, сомнамбула принялась искать домоправительницу. Непременным условием, даже более важным, чем способность управляться с делами и чистоплотность, она поставила умение хранить секреты. Мастер Прото с женой, как и их двое детей-подростков, были неграмотными и совершенно не интересовались господской жизнью, словно принадлежали к иному биологическому виду. По-итальянски они понимали и могли, пускай и с некоторым трудом, объясниться, но между собой говорили исключительно на диалекте. Парнишка помогал отцу, дочь была ученицей приходящей швеи.

Жена, Грека Фигу, нисколько не возражавшая против именования служанкой, была весьма сметлива и не только помогала хозяйке с уборкой и готовкой, но и выручала в любой мелкой надобности.

Впрочем, ночевать в квартире она не оставалась, а, приготовив ужин, спускалась на первый этаж, на свой склад, а ее место на пятом этаже занимал тринадцатилетний сын Джоммария, за небольшую плату дремавший на сундуке в коридоре, у самой двери, чтобы синьорина Росси не оставалась до рассвета одна.

Сам мастер Прото в свободное время тоже готов был прийти на помощь, что-нибудь починить или перевезти – с неизменным уважением и без малейшего намека на панибратство. Как же повезло с ними Офелии! Впрочем, она весьма тщательно следила за тем, чтобы Фигу ни на миг не пересекались с посетительницами ее сеансов. Более того, пребывая в полной уверенности, что значение слова «сомнамбула» членам семьи неизвестно, даже не потрудилась объяснить, в чем, собственно, состоит ее ремесло (или миссия): разумеется, исключительно ради конфиденциальности клиенток. И особенно – собственной.

С раннего детства Офелия Росси мечтала путешествовать по миру, однако в последние годы вынуждена была вести жизнь более спокойную и стабильную, более подходящую жене или матери какого-нибудь мелкобуржуазного семейства. Почти семь лет ей пришлось скитаться по Италии, менять имя и место жительства всякий раз, когда сгущались тучи, выправляя поддельные документы и принимая новую личность. В Донору она приехала прошлой зимой, из какого города или деревни – никто не знал; сама же сомнамбула хранила это в строжайшей тайне, хотя наиболее болтливые горожане, разумеется, не скупились на гипотезы и сплетни.

Что касается нового местопребывания, то наш городок Офелия Росси выбрала вовсе не случайно. Она была женщиной предусмотрительной и задолго до того, как возникала нужда в очередном спешном переезде, начинала собирать информацию, изучая особенности всевозможных итальянских городков. К достоинствам Доноры следовало отнести то, что она