Тайны старогастрономовского двора - Андрей Иванович Ревягин Страница 3

не быть, глядя со стороны, смешным, пошлым или, как мы тогда говорили, «плоским». Тут надо и ум приложить, и фантазию… А откуда у рядового пионера такие качества, если он, скажем, не то что не гений, а просто неспособный? Мы себя гениями не считали, «дуриками» быть не желали, так вот и стали «Отличниками учёбы». А что для этого надо? Делай умный вид – а его к третьему классу умеет делать любой пионер – и всё!..

В конце концов, пионерский лагерь – это «первая любовь».

Но мне было всего лет десять и, ясное дело, было совсем не до «любви».

– Вы, главное, поправляйтесь там, – отправляя нас с сестрой в очередной раз в пионерский лагерь, говорили родители. Оба уже даже не комсомольцы. И другие родители своим пионерам то же самое говорили. Так это было принято…

Пионерские лагеря, имевшие первоочередную задачу – оздоровление детей трудящихся, имели в то время все более-менее приличные заводы. Наш лагерь находился за горой Ежовой, примерно в десяти километрах от медеплавильных печей (они дают очень «грубый запах», с образованием на влажном и тёплом языке любого млекопитающего избытка сернистой кислоты) и муфельных печей (Таммана) для спекания сплава типа «Победит» (дают очень «тонкий запах», но тому, кто его близко нюхает, разрешено уходить на заслуженный отдых на десять лет раньше).

Но понятие «оздоровление» (а выше, мы говорили, что пионерлагеря не имели функции лечебных учреждений), будучи понятием растяжимым, всё же не оценивалось с кондачка. Тут существовал более тонкий показатель – «поправление» или «поправка». И «поправиться» в пионерском лагере значило, что пионер, находясь за городом, вне зоны загрязнений, не только оздоравливался сам собой – в тени сосновых дубрав или на ласковом солнышке (пиная грибы), – но и попутно за смену-заезд набирал некоторый «живой вес» (нагулянный, наигранный, наплясанный, напетый). И чем больше, тем лучше!

Поэтому сразу по прибытии в пионерлагерь «заезд» подвергался взвешиванию (ещё до принятия пищи) на амбарных весах – пионер за пионером. А результаты этого мероприятия заносились в специальную книгу (типа амбарной).

Взвешивал пионеров врач пионерлагеря. Человек, видимо (а скорее всего, наверняка!), преданный «органу контролирующему». А контролировали всё в те годы парткомы. Ведь если взвешивать будет, допустим, начальник лагеря или его подчинённый, то он легко может и занизить (в корыстных ли целях или в целях оправдания потом своих бестолковых действий по руководству пионерлагерем) первоначальный вес прибывшего на «поправку» пионера. А по его убытию ещё и завысить его вес, получив в итоге «баснословные» цифры «поправки» всего контингента пионеров (а там попадались и просто школьники, и даже и второгодники).

Конечно, кто-то из администрации лагеря мог «подъехать» к врачу с определённым предложением по взвешиванию (за отдельную, так сказать, мзду; а в пионерлагере мяса и другой «дефицитной еды» было в то время навалом – для детей это было всё-таки учреждение). Но врач, если он человек умный, вряд ли бы пошёл на «снюхивание» – кому охота ссориться с парткомом?! О!.. Да это и совсем неправильно сказано. Потому что не с парткомом ссорятся, а это он – партком – ссорится с данным конкретным коммунистом. А вот это уже серьёзно и надолго» и лучше не надо. Лучше – получать уже «тебе положенное». А партком своих людей «всегда не забывал». «Но смотри!.. Если что!..»

И зачем врачу связываться с начальником лагеря, чтобы поддерживать его, так сказать, «сомнительные штаны», если он может спокойно «кормиться» из рук самого парткома?! Это и очень безопасно, и очень престижно, и одновременно ты находишься «в гуще оздоровления» (то есть прикладываешь максимум усилий в деле оздоровления детей трудящихся). А то, что партком всё равно узнал бы истину (даже не в первой инстанции), – это стопроцентно! На то он и партком, чтобы знать всё и вся! Держа тем самым руку на пульсе времени!

Ну а вот после взвешивания, собственно, и начиналось то самое, как его окрестили, «пионерское лето» – звонко-звенящая лагерная жизнь!

…А картошка – объеденье,

Денье, денье, денье!..

Пионеров – идеал, ал, ал!..

Тот не знает наслажденья,

Денья, денья, денья!

Кто картошки не едал, ал, ал!..

Пионеры не зря пели эту песню, потому что знали, что приехали они в пионерлагерь «поправляться». И это, по сути, их основная цель и задача на лето. Ещё была песня:

…Наши бедные желудки,

Лудки, лудки, лудки,

Были вечно голодны, ны, ны!..

И считали мы минутки —

Нутки, нутки, нутки —

До обеденной поры, ры, ры!..

Но многие относились к этой «первоочередной пионерской задаче» спустя рукава. Так, я несколько заездов не «поправлялся», а наоборот, снижал вес. И врач лагеря, записывая конечные мои показания и сравнивая их с первоначальными, неодобрительно вздыхал. Наверное, партком и с него «снимал стружку» за слабые результаты оздоровления: всё-таки тоже должен смотреть – и за кухней, и за поварами, и за качеством приготовления пищи. Врач ведь всё-таки! А кто будет смотреть? В общем, партком «всегда был прав»! И всегда мог выставить претензию любому. И выставить так, как он того хочет. То есть как бы там ни было и не складывалось с показателем «поправление», врачу лучше было не «химичить», а то… кто его знает, как всё повернётся? А потом… А потом будет уже поздно!..

Надо сказать, что в обед в пионерлагере всегда давали компот (чай, кофе с молоком, какао – и утром, и вечером).

Какао – да на сгущённом молоке!

Какао – дрожит стакан в моей руке…

Какао – мечты сбываются мои.

Зачем мне кофе и чаи, когда я пью какао!..

Хотя пионеры и пели эту песню так задушевно и самозабвенно, но единственное, что они любили и боготворили, – Его Величество Компот. Да, компот! Вершина! И апофеоз обеда. Это его (обеда) последний, можно воскликнуть, аккорд! Это… О! И тут любой пионер рассказал бы вам и поведал, а, может быть, даже и продекламировал, что такое Компот. Не зря большевики, более-менее прочно став на ноги и решив «урезать» пайку у революционных кронштадтских матросов, заменив им «полноценный обеденный флотский компот» на чай и кисель, тут же «отыграли назад» (к компоту), поскольку революционные матросики Балтики затеяли бузу и наотрез отказались бороться дальше за дело революции без компота.

Так вот, компот – вещь хорошая. А хорошего (это знают все) всегда бывает мало. Всегда не хватает. Это