Избранные произведения. Том 1. Саит Сакманов - Талгат Набиевич Галиуллин Страница 28

– Ну, зачем так мрачно, Ахмадиша-абзый? Ты что, плохо живёшь? Или тебя Хаерниса-апа в свою кровать не пускает? – попытался свести всё к шутке Сайт. Но смех получился каким-то натянутым, невесёлым.

А Ахмадиша-бабай, не обращая внимания на слова Санта, продолжал:

– К чему я веду-то – хотя прежние райкомы и райисполкомы убрали, но сущность-то от перемены названия не изменилась. Зайди в эти кабинеты и увидишь те же сытые, круглые рожи с тремя подбородками – по ним видно, что едят они явно не макароны и картошку. Сменить веру ничего не стоит, это категория непотопляемых людей. А сейчас ещё появились «новые русские» и «новые татары». Страна, кажется, переходит в руки всяких «шалтайтрестов». Обидно ведь, Сайт, когда тобой управляют люди, разбогатевшие на купле-продаже и грабеже. Не верю я им…

Старик, то ли устав говорить, то ли испугавшись, что сболтнул лишнего, вдруг замолчал, глядя на лежавшую перед ним горбушку хлеба.

Саит потянул его за рукав:

– Давай, лей до конца, выпьем до последней. – И, чтобы закрыть тему, произнёс: – Всё ты верно сказал, абзый. Не голова у тебя, а Дом советов.

По русскому обычаю выпили, не чокаясь. Закусили, молчание нарушил Ахмадиша:

– Сайт, я знаешь, чего хотел спросить. Что-то бухгалтер наша, Наиля, не показывается.

– Ты что, соскучился? Или глаз на неё положил? А она ещё ничего…

Старик шутки не принял. Он не был подлизой, готовым в любой момент угодливо хихикнуть.

– Раньше она каждый день бывала. Ведь у неё большая часть денег хранится здесь, в нашем сейфе.

– Она, кажется, болеет. Уже несколько дней на работу не выходит.

– Странно, она на вид цветущая и за собой очень следит. Что с ней могло случиться?

– А почему это тебя так беспокоит?

– Я бы сказал, но боюсь, ругаться будешь.

– Мы же с тобой старые друзья, ещё с тех самых ресторанных времён…

Ахмадиша-бабай, склонившись к самому уху Санта, прошептал:

– Бухгалтерша твоя от тебя без ума! Я это давно заметил. А с тех пор, как стал ты жить с Зульфиёй, она места себе не находит. Как бы чего не выкинула… Смотри, женская месть может быть очень коварной.

Саит как-то не придал особого внимания предупреждению старика. Он думал только о Зульфие, которая ждала его дома.

– Да пускай себе влюбляется! Я же не могу ей дать приказ: мол, разлюбить – и точка.

Саит потом кусал себе локти, жалея о том, что проявил непростительное легкомыслие, не прислушавшись к словам мудрого аксакала.

13

Зульфия сменила фамилию, став Сакмановой. Надела на безымянный палец правой руки широкое обручальное кольцо. Пригласив всех друзей и всю студенческую группу Зульфии, сыграли свадьбу – как положено, с песнями и плясками, с криками «горько». Только родители девушки не приехали, хотя им и посылали приглашение.

Зульфия из-за этого очень переживала, хотя и старалась не показывать виду. Через неделю после того, как они с Сайтом официально расписались, она стала заводить разговор о том, чтобы съездить в деревню и провести там никах, устроив застолье в кругу односельчан.

– Хочу познакомить тебя с моими домашними. Кроме мамы с папой, у меня есть ещё младший братишка Самат – шалопай жуткий, но тебе должен понравиться. Он учится в восьмом классе.

Сайт, подумав, ответил:

– Пускай уж зима пройдёт, жёнушка. Не лучше ли отложить это дело до весны или до лета?

– Давай не будем затягивать, скоро у меня зимние каникулы, поедем скорей, Саитжан, ну, пожалуйста!

Подойдя к Сайту, который с газетой в руках сидел на диване перед телевизором, она опустилась перед ним на ковёр и положила голову ему на колени. В глазах была отчаянная мольба. Саит положил руку ей на плечо. Сквозь тонкий шёлк халата его пальцы ощутили тепло и упругость хорошо знакомого, но всегда желанного молодого тела. Он, нагнувшись, с нежностью дунул на лёгкие завитки её пушистых волос.

Зульфия уже успела усвоить: если муж откликнулся на ласку, можно смело ставить ребром любой вопрос – её желание всегда будет выполнено. Хотя, по правде говоря, у Сайта душа не лежала к этой поездке в Кукморский район. Хорошо зная деревенские нравы и обычаи, он легко мог себе представить, какого мнения о нём родители Зульфии. Было бы странно, если бы они спокойно отнеслись к тому, что он до Зульфии был неоднократно женат и что он на двадцать с лишним лет старше их дочери.

Может быть, смирившись с судьбой, они-то сами и сели бы с ним за свадебный стол, но в татарской деревне очень большое значение придаётся тому, «что скажут люди?» и «как будем людям в глаза смотреть?».

Нет, Саит был вовсе не против съездить на родину к жене, познакомиться с её роднёй. Он был готов к тому, что за любое удовольствие надо платить. Как говорится, любишь кататься, люби и саночки возить. Но он рассчитывал, что они приедут в деревню к Зульфие немного погодя – не одни, а с малышом, который бы помог растопить сердца тестя и тёщи. Однако Зульфия не торопилась стать матерью: «Вот получу диплом, тогда пожалуйста – целиком посвящу себя моему дорогому Саитжану и ребёнку. Но ходить на госэкзамены, выпятив пузо, я не хочу, ты уж меня извини», – объяснила она…

Зульфия, поняв, что сопротивление мужа сломлено, спешила закрепиться на завоёванных позициях:

– Давай я пошлю телеграмму, что приедем в следующую субботу. Можно и письмо написать – ещё сто раз успеет дойти.

– Зачем поднимать шум? Мы уж лучше прибудем тихомирно, пешочком и через заднюю калитку – чтобы соседи не видели, – улыбнулся Сайт.

Зульфия просияла – она всё-таки добилась своего.

– Хорошо, сделаем по-другому. Послезавтра моя землячка Лилия – она в пединституте учится – едет домой. У них каникулы раньше начинаются. Я через неё передам, что мы собираемся приехать. Нельзя же нагрянуть без предупреждения, с бухты-барахты. Им надо подготовиться: чтобы на столе были и чак-чак, и белиш, и тутырган тавык, чтобы успели известить родственников из соседней деревни и муллу…

– Что-то ты размечталась, моя ласточка!

– Почему ты меня назвал ласточкой?

– У ласточки грудка белая. И у тебя тоже.

– А разве другие места у меня не белые?

– Другие места никто не видит, они только мои. Вот возьму тебя сейчас на руки и утащу в спальню. Уж там я про всё на свете забуду,