Избранные произведения. Том 1. Саит Сакманов - Талгат Набиевич Галиуллин Страница 27

Что бы ни болтали вокруг, Зульфия знала: нет на земле силы, способной разлучить её с Сайтом. Что с того, что он ей не ровесник! Разве ровесники смогли бы в полной мере оценить Зульфию, её любовь к прекрасному и возвышенному, её познания в поэзии и литературе?

А почему, спрашивается, так много молодых семей распадается? Не от материальной ли и, более того, духовной нищеты, ведущей к ежедневным стычкам, взаимным оскорблениям и унижениям друг друга. Деля тесную квартиру с родителями и родственниками или живя в общежитии, молодые быстро устают друг от друга, не имея возможности – из-за житейских неудобств, неопытности или неправильного воспитания – дать друг другу полного наслаждения, по этой причине начинают искать плотские удовольствия на стороне.

Зульфия всем молодым девушкам хотела бы пожелать такого счастья, как у неё. Муж любит её без памяти, говорит, что по сравнению с ней все победительницы конкурсов красоты – просто кикиморы болотные. Конечно, её Саитжан малость преувеличивает, но всё равно приятно слышать. Вдвойне приятно, что исходят они из уст мужчины с богатым жизненным опытом, у которого было немало женщин, но Зульфия всё же самая любимая, самая желанная из них!..

Зульфия подумала, что после её краткого рассказа Саит должен был бы спросить: «Уж не тот ли усатый парень в общежитии хотел стать твоим мужем?» И она бы тогда ответила, что именно в тот момент, ощутив поддержку Сайта, решила выйти за него замуж. Точно читая мысли девушки, Саит неожиданно спросил:

– Зульфия, помнишь, когда мы заезжали к тебе в общежитие, ты не то назвала меня мужем, не то сказала, что собираешься за меня замуж? Ты не переменила своего решения?

– Ты, Саитжан, родился под счастливой звездой.

– Это почему? Обоснуйте, пожалуйста.

– В тот день, когда ты встретил меня на вокзале и нашёл для папы лекарства, я, хотя и была тебе очень благодарна, но совсем не собиралась ехать к тебе домой. Я была к этому не готова.

– В самом деле?

– Тут, как говорится, не было счастья, да несчастье помогло.

Человек, который чуть не стал моим мужем, своим хамским поведением сам толкнул меня в твои объятия.

Саит притворно обиделся:

– Значит, если бы не он, между нами ничего бы не произошло?

– Конечно, произошло бы, но не так скоро. А тогда, сравнивая тебя с этим ничтожеством, я сделала выбор в твою пользу. Окончательно и бесповоротно. Хочешь, раскрою страшную тайну: я тебя люблю, Саитжан! Только смотри, никому не разболтай.

12

Будучи человеком дела, Саит не понимал и не принимал беспричинного и беспробудного пьянства. Спиртное он принимал чаще всего в процессе деловых переговоров, для решения каких-то проблем.

Но ангелом он тоже не был. Когда служил в Монголии, то от безделья часто прикладывался к бутылке. И сейчас бывали дни – редко, но бывали, когда, как говорится, «душа просит».

С подчинёнными Саит пить не мог – все они были намного моложе, да и субординацию нарушать не хотелось. Поэтому в таких случаях, прихватив пару бутылок водки и какую-нибудь закуску, направлялся «поговорить за жизнь» к Ахмадише-бабаю, о судьбе которого можно было написать сразу десять романов.

Хотя старик и жаловался на печень, но визиты высокого гостя всегда льстили его самолюбию. Ахмадиша-бабай, отложив все дела, принимался накрывать на стол. Развернув принесённый Замиром свёрток с закуской, не спеша нарезал копчёную колбасу, сыр, доставал из погреба квашеную капусту, солёные огурчики и садился, устремив затуманенный взгляд на стакан. Присказка у него всегда была одна и та же:

– Смотри-ка, Саитжан, чистая ведь, как слеза ребёнка. Ну, как её не выпьешь, прости меня Господи! Давай, взяли по маленькой!

Стопка исчезает из виду в его огромных, как лопаты, руках, однако каким-то образом находит пересохшие в ожидании губы. Выпив, он немного сидит молча, потом довольно крякает и поднимает прищуренные глаза на Санта.

– Дошла, родимая, по месту назначения.

Когда первая бутылка на исходе, Ахмадиша-бабай пускается в философские рассуждения:

– Я, Саитжан, понял одну истину. Если власть оказывается в руках дураков, то могут случиться непоправимые вещи.

– Таких людей долго не держат, снимают и всё.

– Вот тут я не согласен. Чем больше в руках у таких власти, тем меньше нужны ум, образование и совесть.

– По-моему, абзый, ты преувеличиваешь.

Но Ахмадиша, увлёкшись мыслью, продолжал (когда выпадало счастье поговорить с таким благодарным слушателем, старика трудно было остановить):

– Исходя из своего жизненного опыта, я пришёл к выводу: власть с успехом заменяет ум и образование.

– Но люди меняются, – вставил фразу Сайт, хотя сам с трудом верил в свои слова.

– Ты это, сынок, выбрось из головы. Люди остаются те же. Меняются времена. Ты видел, чтобы кто-нибудь из бывших партийных шишек бедствовал или лишился своей роскошной квартиры? Разве только досрочно на пенсию проводят – и то, если уж работать надоест.

– Неужели совсем не веришь в перемены, бабай?

– Верить-то я верю, – пытается вскочить с места старик, но это у него не получается, и он начинает отчаянно жестикулировать, – вот как раз этих перемен я и жду со страхом. Мне-то самому ничего не будет, я своё отжил. Но вот если, к примеру, Жириновский к власти придёт, то боюсь я за своих детей, за внуков. Да и за тебя тоже.

– Я, бабай, в песках Монголии прокалился – закалился. Ничего на свете не боюсь, – храбрится Сайт.

– А я, дружочек мой, через ГУЛАГ прошёл. Слышал про такой? Это всё равно что через круги ада пройти. Говорят, что тюрьмы с тех времён сохраняют в целости и сохранности, даже ремонт делают. Это чтобы они в любой момент были готовы принять жертвы новых репрессий.

Саит подливает масла в огонь, вспомнив, что представители власти сейчас поголовно называются «демократами».

– Ну вот, убей, не верю я, что эти перемены принесут людям радость, что жить в России станет лучше. Газеты и телевидение пытаются нас убедить в том, что мы, дескать, идём вперёд, к светлому будущему. А если трезво взглянуть на то, что творится вокруг, что ты обнаружишь? Что ничего, собственно говоря, не изменилось. И не изменится. Вон какие коттеджи понастроило себе начальство. Такие хоромы не по зубам какому-нибудь «челноку», торгующему тряпьём на базаре. Чтобы их построить, нужно сидеть на государственных деньгах. Чем плохо