Свет любви и веры - Коллектив авторов Страница 18

– Что ты делаешь, Хормат? Хоть на секунду загляни наверх. Они там убиваются. Хоть бы чаю, питья горячего – всё равно, чего…

Послышался звонок.

– Забыла дверь открытой оставить! Нази-джан! Не подашь ли ты чаю? Я сейчас прибегу.

– Да ведь я… ты сама зайди.

– Позаботься о гостях, Нази-джан! Я ведь не в себе.

Кинулась бегом к дверям. Отворила и застыла как вкопанная. Пришла ворожея. Не просто растерянная – обезумевшая. Седые волосы выбивались с двух сторон из-под платка, а глаза красные – от слез или от бессонницы?! А ведь она всегда была хладнокровна и уверена в себе.

– …На постоянное не получается, девочка моя. Каждый месяц ты должна обновлять.

– Я всё делаю, всё, что вы скажете, я делаю.

– Дам тебе немного жира с волчьей морды. Вотрешь ему в одежду, в ту одежду, в которой из дома выходит.

Она испугалась:

– А это зачем?

– Чтобы и друзья-мужчины от него отвернулись, одиноким его оставили, обманывать начали. Тогда он будет только твой.

* * *

Она предпочла бы не впускать ее в дом – ведь тут тетя, и Белкейс, и другие должны прийти. Забормотала растерянно:

– Простите, в этом месяце я оплату задержала.

В глазах старой женщины взметнулась волна раздражения, злобы:

– Я не за этим шла.

– Ачт…?

– Где твой муж?

– То есть как? С ним ведь…

– Ночью ко мне пришел во сне. Убил меня и оживил столько раз, что я со счета сбилась.

– В каком виде?

– В каком виде? Он был весь – сердце. Одно большое сердце, на котором глаза, уши, руки и ноги.

– Я не о том, он что-то сказал?

– Сказал: «Чем я так тебя обидел?» Я ответила:

– Меня? Ничем.

– А другим что я сделал?

– Ничего.

– А за что же ты меня так?

– Профессия такая…

– Твоя профессия – живодерня духа? Лишь за то, что я любил делать добро и видеть добро от других? Лишь за то, что я жил только тогда, когда проявлял любовь? И в чем тут моя вина?

– Вина?

– Почему ты отняла у меня всё?

– Твоя жена…

– Она – существо из ада. Но ты зачем добавила твоих дров? За несколько монет ты самой себе купила адский огонь.

И он мне показал… Ущелье в пламени, от жара которого камни текли. Топливом были люди и камни. Там были все; все те, на кого я ворожила. И ты там была – у тебя из всех членов тела вырывались языки огня.

И она почувствовала, что из каждого органа ее тела пышет пламя. Ноги ее подкосились. Она оперлась о косяк двери, чтобы удержаться. В голову не приходило ни одного слова.

– И теперь…?

– Теперь я пришла забрать назад чертовы талисманы – все заберу!

Она, наконец, заставила себя высказаться:

– Но вы-то зачем верите сну какому-то? Ведь женские наши сны…

Старуха разозлилась еще сильнее.

– Дай-ка пройти.

Отодвинув Хормат, она вошла и захлопнула за собой дверь. Поставила на пол свою корзину. Сняла платок и показала Хормат свою шею:

– Гляди! Это ведь не сон. В том ущелье он надел мне на шею раскаленный ошейник и подвесил меня на нем – на ярме проклятия.

Всю ее шею как бы охватил ошейник волдырей: красных, синих, черных, гноящихся, свежайше-воспаленных.

У Хормат в глазах потемнело. Кровь перестала двигаться в венах. Она пронзительно закричала. Колени подогнулись, и она упала лицом на пол.

…Врач поднял голову и в ужасе переводил взгляд с Белкейс на тетю, на Назафарин.

– Беспрецедентно. Нет ни малейших признаков жизни, но тело раскалено, как в печи.

Откровение в душевой

Письмо Сируса

Старый мой друг, уважаемый г-н НН!

Не удивляйся, что я, столько лет не общавшись, шлю тебе письмо. Всё это время я не был лишен связи с тобой, внимательно следя за твоими публикациями. Теперь, воспользовавшись адресом с обложки одной из твоих книг, я тебе пишу, а заставило меня это сделать потрясение, произошедшее недавно в моей жизни и всё в ней перевернувшее с ног на голову. И я подумал, что если ты, твоим пером мастера, опишешь эти происшествия, то наверняка в ходе этого возникнут и нравоучения, и другие ценные высказывания, которые помогут всё расставить по местам.

Моим неловким стилем я изложил суть происшедшего и посылаю это в приложении. Меня греет надежда, что ты сможешь, применив писательскую технику, усилить воздействие изложенного.

Чуть не забыл написать тебе об одном стихотворении Хафиза[11], над которым я много лет задумывался:

Спутники жизни, наверно, должны,

Дело оставив, тебе помогая,

Браться за всё без отказа, тянуть;

Кто-то ухватит и за волосок.

Я всегда думал об этом стихотворении с насмешкой, и мне даже приходило в голову, что если бы художник захотел его проиллюстрировать, он мог бы изобразить кучку бездельников, не нашедших ничего лучше, чем какого-то беднягу тянуть за волосы в разные стороны.

Но сейчас я сам побывал в горниле беды и понял, что в этом стихе Хафиз говорит о супружестве и о том, что каждый должен удовлетвориться одной женой и иных спутниц жизни не искать. Воистину, я понял, как бытовые происшествия могут дать человеку философское познание и откровение ирфана[12].

Как бы там ни было, прошу прочесть мои заметки, и, если возникнут вопросы и непонимание, напиши мне на служебный электронный адрес.

Я, конечно, сообщаю и мой номер домашнего телефона, по которому ты можешь звонить в четные дни с четырех до шести. В эти часы моя супруга уходит заниматься фитнесом в клуб. Прошу тебя в другие часы мне не звонить.

Мои пояснения

Наша с Сирусом дружба началась лет пятнадцать-двадцать назад, иными словами, в старшей средней школе. С начала до конца старших классов мы с ним сидели за одной партой. Школьной специализацией нашей была математика, однако мы оба питали большую склонность к литературе, и звонок на этот урок имел для нас особую сладость. Правда, иногда Сирус, высказывая свои очень непричесанные мнения, доводил нашего доброго учителя до белого каления…

Вышеприведенное толкование стиха Хафиза сразу напомнило мне об одном споре на школьном уроке литературы…

Учитель с каким-то странным одушевлением и горячностью объяснял нам по учебнику одну из газелей Саади[13], а именно следующие стихи:

Что мне бросить к вашим