Последний выживший самурай. Том 1 - Сёго Имамура Страница 10

– Но все же…

– Нас могут подстерегать.

– Я знаю.

До этого момента Сюдзиро шел, обдумывая все возможные варианты развития событий.

Во-первых, несомненно, чем быстрее они движутся, тем лучше. Так будет меньше врагов и опасности засады, о которой говорила Футаба. Однако просто идти вперед не получится, ведь без жетонов нельзя миновать особые точки. Впереди ждала ожесточенная борьба.

С другой стороны, можно идти в конце колонны. Это позволит избежать нападения сзади.

Однако в худшем случае есть риск остаться без противников, а значит, и без необходимых жетонов и не пройти через точку. Это фактически означает выход из соревнования. А судя по словам Эндзю, нет никакой гарантии, что тебя возьмут и отпустят домой живым.

– В любом случае путь предстоит долгий. Давай отдохнем, пока есть возможность.

Продолжая борьбу за выживание, им необходимо достичь Токио. Всем участникам лучше сторониться полиции. Если поймают, обязательно отстанешь. Тогда, если придется сражаться, лучше делать это ночью, когда все спят, а не днем, когда можно привлечь внимание. А еще стоит выбирать малолюдные и проселочные дороги, подальше от оживленных гостиниц.

На пути до Токио не найти иного места, где было бы так много народу, как в центре Киото. Даже глубокой ночью, если кто-то закричит, соседи выбегут из домов. И обязательно найдется тот, кто сообщит в полицию. То есть в Киото нужно избегать бессмысленных боев, а пока отдохнуть и тщательно обдумать дальнейшие действия.

– Кроме того, я хочу с тобой поговорить, – сказал Сюдзиро, высказав свои соображения спокойно и четко.

Футаба кивнула.

Он привел ее сюда, но кроме того, что она участвует во всем этом ради матери, он ничего не знал.

Немного выше по улице Такакура располагалась небольшая гостиница под названием «Азами». Сюдзиро, оглядываясь по сторонам, постучал в ее дверь. Не сразу, но изнутри донесся шум. Вероятно, там догадывались, что в такой час может прийти лишь кто-то опасный.

Наступила новая эпоха, Мэйдзи, но общественные нравы изменились несильно. Можно даже сказать, что по сравнению с временами, когда действовали Синсэнгуми, безопасности стало меньше.

– Мы из Курамы, – сказал Сюдзиро.

В ответ раздался звук сдвигаемого засова.

– Курама? Разве не Арасияма?

– Нет, мы из Курамы, – повторил Сюдзиро.

– Ну ладно, ладно…

Озадаченная, Футаба взглянула на Сюдзиро, но тут дверь все же приоткрылась. За ней стоял не слуга, а человек, которого искал Сюдзиро, и он с облегчением вздохнул.

– Сага-сама?!

Сюдзиро приложил палец к губам и тихо выдохнул.

– Простите, Яхэй-сан.

– Не могу поверить… сколько лет утекло?

После реставрации Мэйдзи они ни разу не виделись, так что, вероятно, прошло уже одиннадцать лет. В те времена Сюдзиро часто бывал здесь. Направляясь в Тэнрю-дзи, он услышал от местных, что гостиница все еще работает, а хозяин здоров, но не зашел повидаться.

Сюдзиро оглянулся по сторонам, и Яхэй, догадавшись, что происходит неладное, в мгновение ока принял суровый вид.

– Внутрь.

– Спасибо!

Футаба вошла первой, за ней – Сюдзиро.

– Арестов, кажется, еще не было? – закрыв за ними дверь, тихо уточнил Яхэй с прежним киотским говором.

– Нет, не было.

– Идите на второй этаж.

Яхэй провел их туда, в самую дальнюю комнату. Судя по всему, в гостинице был только один постоялец, остановившийся на три дня по делам. Наверняка он не имел отношения к «кодоку».

– Вы голодны? Разбужу горничную, она приготовит вам ужин.

– Простите за беспокойство.

– Вас преследуют? – спросил Яхэй, расстилая футон.

– Близко к этому.

– Так и знал. Приезд сюда – уже опасность.

Тринадцать лет назад Сюдзиро прожил тут два года. «Азами» стала ему домом.

– Не могу рассказать подробности.

Эндзю предупреждал: нельзя никому ничего говорить. Сюдзиро боялся, что, проговорившись, навредит Яхэю.

– Ничего страшного. Так всегда было. Отдыхайте. Когда приготовят, я вас позову.

С этими словами Яхэй улыбнулся и вышел из комнаты. Сердце Сюдзиро сжалось. Он не видел этого человека одиннадцать лет. Ему показалось, что он перенесся в прошлое.

– Ну что ж… Ложимся?

Веки Футабы слипались. Наверное, от облегчения на нее навалилась сонливость.

– Все в порядке. Я тоже хочу поговорить.

Сюдзиро невольно улыбнулся, увидев, как Футаба украдкой щиплет себя за бедро.

– Тогда сначала покажи мне свой жетон. У меня номер сто восемь. – Сюдзиро достал жетон из-за пазухи.

– У меня – сто двадцать.

– Хорошо.

Он снова посмотрел на два сорванных жетона. На том, что он заполучил сам, вырезано «76», а на том, что передал Кёдзин, – «235». Похоже, Эндзю не лгал, у каждого свой номер. Но пока они знали слишком мало, все было очень запутанно, так что Сюдзиро хотел проверить все, что имел на данный момент.

– Так откуда ты? – Он вернул свой жетон за пазуху.

– Я из Танбы… из Камэоки. – Футаба сложила руки на коленях и выпрямилась.

– Камэока… это Камэяма?

Сюдзиро слышал что-то такое раньше. Во второй год Мэйдзи[19], чтобы избежать путаницы с городом Исэ, город Камэяма в Танбе был переименован в Камэоку. К тому времени Сюдзиро уже уехал из Киото и, хотя и слышал об этом, сам там никогда не бывал.

– Да. Мой отец был самураем бывшего рода Камэяма, его звали Кацуки Эйтаро.

Князья Камэяма были вассалами клана Катахара Мацудайра, их княжество имело феод в пятьдесят тысяч домов. Оно яро поддерживало сёгунат, но после поражения войск сёгуната в битве при Тоба-Фусими уступило давлению новых правительственных сил. С тех пор оно сопровождало их в походе на восток.

Этот клан славился школой боевых искусств Тэндо-рю. Основанная в эпоху Сэнгоку человеком по имени Сайто Дэнкибо, она включала в себя различные техники помимо фехтования, такие как владение одним коротким мечом, боем с двумя коротким мечами, а также с саблей, копьем с цепью и различными приемами борьбы. Отец Футабы, Эйтаро, был одним из учителей.

– Твой клинок – стиль Тэндо-рю?

После ухода Яхэя Футаба достала оружие из-за пояса и положила его рядом с подушкой.

– Да. Отец научил.

После реставрации Мэйдзи земли клана Камэяма были переименованы в префектуру Камэока, а самураи стали военными. Однако не все они смогли получить государственную должность. Эйтаро презирали за владение лишь устаревшими боевыми искусствами и, по всей видимости, отстранили от службы в правительстве.

На небольшие деньги, полученные от бывшего господина, Эйтаро купил немного земли и вместе с женой и маленькими детьми вернулся к сельской жизни. Поначалу, из-за неопытности, работа в поле давалась ему с трудом.

– Но в позапрошлом году отца наконец