Плавучие гнезда - Полина Максимова Страница 10

– С вами все в порядке? Вам жаль птицу?

Она вытерла щеки тыльной стороной ладоней и посмотрела на меня. Ее нос покраснел, на щеках остались следы туши и земли.

– Нет, это из-за Пети. Не знаю, почему я не могу привыкнуть.

– К чему?

– К его работе. Ему скоро снова в рейс.

– Думаю, это хорошо, что вы не можете привыкнуть. Значит, вы любите его.

– Люблю, – серьезно сказала она.

Опустив руки в рыхлую почву, Анна стала ее перебирать. Из чернозема выныривали ее бледные пальцы с малиновыми кончиками ногтей. Я снял перчатки и тоже опустил в землю голые руки. Холодная мягкая почва облепила их. Доставать руки не хотелось, я закопался поглубже. Какое-то время мы просто сидели друг напротив друга с закопанными в землю руками. Потом Анна спросила:

– А вам жаль птицу?

– Мне – да.

– Вы с женой не едите мясо, верно?

– Да, я не ем мясо и рыбу уже… Где-то класса с десятого.

– Почему? Вам жаль животных?

– Вообще да. Мне жаль животных. Я учился на эколога и входил в одну экологическую организацию.

– Простите, сколько вам лет, Лев?

– Мне двадцать восемь, а вам?

– А мне тридцать два.

Я присмотрелся к ее лицу. Мне захотелось вытереть ее слезы и грязь, из-за которых перестали виднеться ее веснушки, но я не смог достать руки из почвы, в которой они будто пустили корни.

А потом мне внезапно захотелось сделать это, и я это сделал.

Под слоем холодной земли я нащупал руку Анны, вернее, самые кончики ее пальцев, и коснулся их. Анна замерла, буквально на пару секунд, не больше, затем почва между нами вздрогнула – она выдернула свои руки.

Она молча положила коробку с птицей в выкопанную ямку. Я не стал спрашивать, почему бы не вынуть оттуда птицу, и просто засыпал землей.

– Покойся с миром, – сказал я.

Анна стояла, сложив руки на груди и глядя в землю.

Обратно мы ехали быстро, Анна – далеко впереди меня. Она оторвала руки от руля и развела их в стороны, я поравнялся с ней и тоже отпустил руль. Анна засмеялась и вернулась в прежнее положение.

– Что бы вы хотели на ужин? – крикнула она сквозь встречный ветер.

– Не знаю! Что-то без мяса?

– Рис с овощами, пойдет?

– Да!

Анна кивнула и снова стала отрываться от меня – она мчалась по хорошо знакомой ей дороге. Я ехал неуверенно, но старался не отставать.

– Анна, погодите! Мне за вами не угнаться!

Мы долго не могли отдышаться, пристегивая велики на парковке у подъезда. Соню и Петра мы нашли в палисаднике – они сидели на стульях, как мы с утра с Анной, и пили красное вино.

– Уже пьете? Не рановато?

Это Анна спросила Петра, но Соня посмотрела на меня так, будто этот вопрос я задал ей.

– А вы где были так долго? София сказала, вы хороните какую-то птицу?

Анна подошла к Петру и села к нему на колени.

– Птицу, которую вчера убил Моби Дик. Я же тебе говорила. Просила убрать.

Петр посмотрел в сторону кустов, стал извиняться, сваливать все на забитую делами голову перед рейсом.

Я сел на траву рядом с Соней и взял у нее бокал. Я сделал два глотка – сладкое.

– Ты же не любишь сладкое?

– С чего ты взял?

Соня отняла у меня бокал и залпом допила его.

– На ужин мы договорились приготовить рис с овощами, – сообщила Анна. – Пока в душ схожу.

– Стой. У тебя все нормально? – тихо спросил Петр.

Она кивнула, поцеловала мужа в губы и ушла в дом. Я лег и закрыл глаза. Соня с Петром обсуждали оленину. Соня рассказывала ему, как ее мама готовила мясо оленей – жарила с луком и подавала с соусом из брусники и клюквы.

Я перестал их слушать. Шелестела вода, кричали чайки, вдалеке гудел мотор. Меня все еще качало как на волнах, но теперь это было даже приятно. Я не мог понять, зачем потянулся к руке Анны, ее пальцы были чуть теплее той земли, кожа нежная, ногти короткие, гладкие от лака.

– Лев!

Я услышал голос Сони будто из-под воды.

– Что? – спросил я, не открывая глаз.

– Петр спрашивает, налить ли тебе вина.

– А… Нет, спасибо. Я лучше тоже приму душ.

– Я пойду с тобой, дам полотенце и чистую одежду. Ты же не знаешь, где теперь все лежит, – сказала Соня.

– У нас всего один комод и рейл. Как-нибудь разберусь?

Соня все равно встала, подала Петру свой пустой бокал и прошла мимо меня, я кивнул Петру, а тот склонил голову мне в ответ. Я пошел за Соней в нашу новую спальню, где она молча вытащила из комода под телевизором мое полотенце, чистые трусы, домашние шорты и футболку.

– Спасибо тебе, жена, – усмехнулся я.

– Это настоящее издевательство, – зашептала она. – Вас так долго не было. Ты оставил меня с ним, хотя мы его совершенно не знаем!

– Вы же прекрасно сидели, вино пили! В чем дело?

– Не оставляй меня больше. Я не хочу быть тут одна.

Соня вся сжалась, стала еще меньше. Одежда на ней висела, от нее пахло влажной шерстью, а из-за вина – сладкой выпечкой. В уголках ее губ остались красные следы. Я хотел обнять ее, но был весь в земле.

– Я сейчас схожу в душ, вернусь и больше тебя не оставлю, – прошептал я.

Соня прижала к глазам натянутые на кулаки рукава своей водолазки, а когда она их убрала, на серой ткани остались темные мокрые следы слез.

– Эй, ну ты чего?

– Я хочу домой.

– Хочешь, мы полежим?

Соня молча кивнула и забралась в кровать. Я снял с себя грязную одежду, выключил свет, Соня всхлипнула. Я лег рядом с ней и стал гладить ее волосы, она придвинулась к моей голой груди. Сначала мне показалось, что она продолжает плакать, потом я поняла, что она целует меня. Я опустился пониже, к ее лицу, она поцеловала меня в губы.

– Я хочу тебя, – прошептала она и положила руку мне на пах.

Я помог ей раздеться, хотел поцеловать ее еще, но она отвернулась от меня и сказала, чтобы я входил в нее так. Она лежала на боку спиной ко мне, и я пристроился к ней сзади, обняв ее за живот одной рукой,