Нигилист. Повесть о штурмовике - Михаил Каюрин Страница 22

Для него, успешного бизнесмена, не знающего поражений на любовном фронте, неожиданно появилось ощущение некой невосполнимой утраты. Это было несвойственно для человека с его крутым характером. Он не мог понять, почему расставание с Журавлёвой после пяти мимолётных встреч оказалось для него более чувствительным, чем все прежние разлуки, которые он прошёл.

Куртаков лежал с открытыми глазами, уставившись в потолок, и никак не мог найти ответа.

«Что за чертовщина! – думалось ему. – Откуда во мне появилась такая сентиментальность? Никогда ранее не испытывал подобного щемящего чувства. Может быть, это война сыграла со мной такую шутку? Начали сдавать нервы от постоянных стрессов и захотелось чьей-то ласки?

И вдруг к нему пришла неожиданная мысль: что если узнать номер её телефона и позвонить? Мысль показалась спасительной, и она вначале даже обрадовала Куртакова. Он представил на миг, как наберёт её номер и услышит неповторимый грудной голос, который сохранился в его памяти.

«Услышу голос, и что? – мелькнуло в голове. – Что я ей скажу, о чём спрошу? Таких пациентов, как я, у неё сотни, и если каждый будет ей звонить, то…»

Что произойдёт, если каждый пациент будет ей звонить, он так и не смог закончить возникшую мысль.

«Зачем? Для чего? Ты что, Нигилист, юнец, чтобы так поступать? Выбрось эту Анну из головы! Ещё не одна подобная «Анна» встретится на твоём пути. Забудь, как ненужный сон, и всё».

Сразу вспомнились слова инструктора в учебном отряде.

– Если хотите выжить за «ленточкой» – соблюдайте правила войны, – сказал тот на одном из занятий и перечислил их. Правила оказались простыми, и они навсегда врезались в память.

Одно из них – выбросить из головы мысли о доме и близких тебе людях, когда находишься на боевом задании – стало для него основным. И у Куртакова это получалось. Он при любых обстоятельствах оставался адекватным, и не вёл безмолвных диалогов с самим собой. Даже когда над ним появлялись «птицы», он поступал разумно, думая прежде всего о собственной безопасности и безопасности каждого бойца своей группы.

«Ничего особенного между нами не произошло, – продолжил рассуждать Михаил в оправдание принятого решения, – просто несколько раз посидели вместе на скамейке перед входом в подвал, поговорили на отвлечённые темы и разошлись. Всё было, как в поезде: пообщались и сошли каждый на своей станции. Сошли без грусти и сожаления, без надежды на встречу. А через какое-то время и вовсе забыли друг о друге. Всё, Нигилист, ставь в этом вопросе жирную точку и перелистывай эту прочитанную страницу».

Решение было принято, а пустота и незнакомое доселе щемящее чувство в душе у него остались…

Глава 7

В роли командира

После выписки из госпиталя Куртаков вновь вернулся в родную роту и уже через несколько дней отправился на задание.

Боевые задания следовали одно за другим, и каждое из них не было похоже на предыдущее.

Иногда украинские националисты, озлобленные после разрекламированного, но неудавшегося контрнаступа, упирались рогом, держась буквально за каждый метр территории, а иногда, увидев российскую штурмовую группу, спешно снимались с позиции и откатывались назад, оставляя укрепрайон без боя.

Это было самое тяжёлое время, когда ситуацию детально никто из командиров не знал. Они лишь ставили задачу перед штурмовыми группами, а те уже сами продумывали, как эту задачу выполнить.

В тот раз задача перед группой Лихого была обычной: выдвинуться в район, провести разведку, передать координаты в оперативный центр, и после работы артиллерии попытаться взять штурмом очередной опорный пункт.

…Их боевая пятёрка скрытно двигалась по лесополосе, пока она не оборвалась. Впереди было открытое место, которое необходимо было пересечь, чтобы вновь скрыться в лесополосе. Старший группы, с позывным Лихой, подал сигнал остановиться.

– Так, мужики, прежде чем выйти на «открытку», нужно убедиться: нет ли впереди у нас снайпера, – проговорил он.

То, что перед ними на близком расстоянии находится противник – знали все. В таких случаях, как правило, открытую местность контролирует снайпер. Его-то и предстояло спровоцировать на выстрел, чтобы вычислить местоположение.

– Кто пойдёт первым? – спросил Лихой.

– Давай, командир, я попробую, – вызвался Пихта. – Мне не впервой «одноглазого» провоцировать.

– Только ты, это… резво и зигзагом, чтобы укроп промахнулся.

– Не учи отца детей делать, – отшутился Пихта.

– В таком случае отползай в сторону и жди команды, а мы будем отвлекать внимание «одноглазого».

Это был проверенный приём командира, который он использовал уже не раз. Он отполз в противоположную сторону, привязал рыболовную леску к стволу молодого кустарника и вернулся назад. Условным сигналом дал знать Пихте, чтобы тот приготовился к броску.

– Ну, с Богом, – прошептал Лихой и медленно потянул за леску.

Куст слегка шевельнулся и тут же вернулся на прежнее место. При повторном натяжении лески командир взмахнул рукой и невольно прошептал:

– Пошёл!

Пихта в полной броне с пулемётом в руках сорвался с места и сиганул на «открытку». Через несколько метров он резко вильнул в сторону и стал петлять, как заяц. Вражеский снайпер не заставил себя ждать и выстрелил. Как и следовало ожидать, выстрел был поспешным, украинский снайпер промахнулся и тут же повторил выстрел. И вновь не попал.

Третьего выстрела не последовало, поскольку Пихта уже преодолел три десятка метров открытого участка и был уже в другой лесополосе. Он успел засечь примерно то место, где засел «одноглазый» и вскоре из той точки, где скрылась фигура смельчака, заработал его грозный пулемёт.

Бойцы с командиром воспользовались отвлекающим моментом и благополучно пересекли опасную зону.

– Теперь твоя задача, Пихта, отсечь хвост, – сказал Лихой.

– Ты думаешь, хохол не отравился к праотцам? – проговорил Пихта. – Мой огонь был плотным, однако. Мне показалось, что я его… того…

– Вот и узнаем, «того» ты его или не «того», – суровым голосом произнёс Лихой. – Мы сейчас двинемся по маршруту, а ты, дружище, отстаёшь от нас метров на сто и идешь стороной следом за нами. Если «одноглазый» жив-здоров, он совсем скоро проявит себя. Соблазн замочить целую группу москалей для него очень большой. Не устоит хохол, однозначно. Смотри в оба. Очень надеюсь, что ты уже очень скоро сможешь сделать ещё одну отметину на прикладе своего грозного оружия.

– Не сомневайся, командир, я обязательно вручу «одноглазому» путёвку на небеса, – осклабился Пихта.

Он сдержал своё