Вертикальный край света - Симон Парко Страница 2

палки твердо вонзаются в порошу. Лыжи скользят по снегу. Из-под шапки выглядывает прядь светлых волос. Изе-Пастушка ведет связку, словно следопыт, ее ясная голова показывается первой из этой хрупкой человеческой пирамиды. Она должна расшифровывать сигналы, отправленные собаками, чтобы выбрать наилучший путь для тех, кто бредет позади. Говорят, у нее нюх хищника. После стольких лет, проведенных с животными, она развила в себе их чувствительность и способна даже в лютую вьюгу учуять волка или готовящуюся вот-вот сойти лавину. Там, посреди бурана, она пытается проложить воображаемую тропинку, ориентируясь лишь по электрическим проводам — самое верное средство не потеряться и оказаться в деревне Снежной Богоматери до наступления ночи.

Изе отклоняется чуть влево, поднимается на несколько метров, добирается до вершины скалы и ждет остальных членов группы. Обернувшись, она встречается глазами с Виком, вторым из связки, который с трудом тащит покрытые брезентом сани с шестью деревянными столбами и мотком провода. Вик, или Буйвол, — это носильщик группы. Его телосложение позволяет тягать тяжелую ношу по склонам часы напролет в минус двадцать, взамен Вик лишь рычит по-звериному и требует регулярно пополнять запасы ликера во фляге. Буйвол — это внушительный силуэт, опирающийся на два ствола вместо ног. При сильной метели остальные члены группы могут запросто укрыться за его широкой спиной, словно за забором. Над необъятной шеей — лицо, вылепленное жизнью в горах: ветер, солнце и мороз поработали над его щеками, избороздили их полосами и трещинами, похожими на те, что пересекают склоны Ледяной долины.

Поговаривают, как-то зимой Вик поднимался впереди связки по оледеневшей скале. Вдруг он услышал грохот, а затем увидел, как на него по склону катится груда камней. Вместо того, чтобы прижаться к скале, стараясь занимать как можно меньше места, он яростно заревел и понесся навстречу немыслимой схватке с лавиной. Представьте сцену: размахивая локтями, он сначала отмахнулся от мелких камешков, сыпавшихся отовсюду, как вдруг камень побольше просвистел в воздухе и расквасил Вику половину лица. Его левая щека исчезла в пропасти. Буйвол упал с десятиметровой высоты. Его, лежащего без сознания, отвезли в глубь долины, а затем толстой ниткой зашили распоротую камнем часть лица. Так Вик отдал камню кусок собственной плоти. Теперь едва заметный шрам спускается от левого виска и прячется в бороде. Этот рубец — пережиток падения, свидетель того, что Вик все-таки отколол кусок от того камня и носит его в себе после встречи со скалой.

Поравнявшись с Изе, Буйвол отряхнул бороду огромной ладонью, избавившись от замерзающих на морозе капелек пота. Внизу он увидел Соляля, или Юнца, как Вик любит его называть.

— Давай, Юнец, поднажми! — крикнул он, сложив руки рупором, чтобы голос прорвался сквозь ветер.

Тощий, но крепкий, с короткими каштановыми волосами, в самом цвете второго десятка, Соляль участвует в экспедиции связки во второй раз. Тем утром Гаспар разбудил его на рассвете, предложив место третьего в группе, в чьи обязанности входит толкать сани и помогать Вику их поддерживать, чтобы деревянные столбы не укатились на слишком крутом склоне. Соляль и не подумал жаловаться на предлагаемую роль, а сразу ухватился за предоставившуюся возможность стать частью этой престижной команды. Наконец, следом за Солялем идет Гаспар, его старший кузен и легендарный шеф связки. Он крепко сложен и ступает уверенным шагом человека, который с детства лазил по горам. Его лицо огрубело от солнца, а бороду пересекает неугасающая улыбка.

Едва Соляль оказался наверху, Вик постучал его по спине:

— Ну что, Юнец, заплутал в снежке? Выдохшийся Соляль не мог ответить.

— Замолчи, Буйвол, дай ему дух перевести, а потом он потащит твои сани! — вмешался Гаспар.

— Ха! Мои сани! Пусть только попробует! Никому это не по силам в такую вьюгу и мороз, тут даже бык помрет, что уж о Юнце говорить! — Вик плюнул, и плевок мгновенно замерз, застряв в его бороде.

— Не выделывайся, Вик, это не самый подходящий момент. Надо работать сообща.

— И хорош орать, ты собак пугаешь, — заметила Изе.

Вик повернулся к ней, оскалился на собак, которые тут же заскулили от страха, а затем взглянул на белый горизонт.

— Ладно, ладно, уже и пошутить нельзя в метель. Ну что, Пастушка, в какую сторону?

— Туда, животное. Надо двигаться по диагонали склона, прямо к Снежной Богоматери — к концу дня там и будем, если ничего не случится.

Гаспар кивнул:

— Поднажмем, другого выбора нет, Маша уже ждет нас с горячим рагу из серны. Так что, если хотите его отведать, смерть от мороза отложим на потом! Вперед, ребята!

Изе свистнула, собаки засеменили в снегу, Вик взялся за ремень саней, побрел вперед, слегка покачиваясь, и промычал:

— Эй, Юнец, не обижайся! Я же пошутил! Ты сам захотел пойти с нами, придется теперь терпеть Буйвола!

II. Край света — вертикальный

Наши шестеро друзей продолжили путь по направлению к «Берлоге» — корчме, которую держала Маша в деревне Снежной Богоматери. Там они переночуют, а затем отправятся к Шлее, самому дальнему поселению в Ледяной долине, задремавшему под сугробами еще до начала зимы.

Чаще всего край земли представляется бездонной пропастью. Здесь же все наоборот: за Шлеей Край света — вертикален. Над призрачным поселением виднеется склон, резко переходящий в вертикальную стену, устремившуюся к небесам, — таков здешний Край света. Иногда его называют Горой-без-вершины, а редкие местные жители этих суровых краев окрестили ее попросту — Великой. Это бесконечная каменная пирамида такой высоты, что ее предполагаемая вершина растворяется в космосе. Мы говорим «предполагаемая», поскольку никто и никогда ее не видел. Действительно, за всю историю человечества ни один храбрец не отважился проверить, существует ли она. Неужели у подобной скалистой громадины, которая, кажется, рассеивается в облаках, вообще может быть материальная вершина? Последние исследования отвечают на этот вопрос категорично. Даже самые просвещенные ученые не в силах определить размеры Великой. Некоторые из них предложили свои гипотезы: согласно расчетам, вершина находится на семи тысячах метров, другие говорят — на девяти тысячах, третьи прикидывают — четырнадцать тысяч, то есть слишком абстрактное число, чтобы кто-нибудь мог себе представить высоту горы. Таким образом, если отбросить научные догадки, до нас дошли только истории о восхождении на Великую, как и эта история, способные хоть чуть-чуть приоткрыть завесу тайны. В подобных книгах один и тот же рассказ повторяется без конца: каждый раз какой-нибудь альпинист решается на покорение вершины, которая всю дорогу скрывается где-то там, далеко, отчего первооткрыватель либо сдается, либо погибает страшной смертью, чем только придает загадочности Великой.