Рассказы монгольских писателей. Том второй - Чимидийн Алагсай Страница 3

…Прошло двадцать лет с тех пор, как Соном стал возчиком. Все эти годы он не расставался со своей старой телегой и белоногим мерином. Сейчас даже трудно представить себе, как долго эта телега служила хозяину (разумеется, ее много раз ремонтировали). Сколько было перевезено на ней груза! По какой дороге!

Соном давно стал передовиком. Телега, лошадь и возчик! А как много сделано!

Лошадь Сонома еще не утратила своей резвости. Полторы тонны груза ей и сейчас нипочем.

Достоин восхищения и Соном, который вот уже двадцать лет самоотверженно трудится и предан своему делу. Он говорит, что никакой другой работы ему не надо, что и на своем месте он может принести пользу стране. Соном-гуай постарел, но по-прежнему бодр и весел.

…Как-то пришел он с утра на работу и в тупике, где обычно оставлял свою телегу, заметил машину без номера и подумал: «Значит, сегодня опять на стройке будем работать».

Но дарга сказал:

— Соном-гуай! Мы еще одну машину приобрели… Значит, одна упряжка теперь лишняя…

— Сынок! Уж не хочешь ли ты сказать, что мне, старику, больше нечего у вас делать?

— Выходит, что так…

— А мерина куда?

— На мясокомбинат, наверное. Вам будет легче…

Соном думал, что дарга шутит, но, убедившись, что тот говорит вполне серьезно, ответил:

— Нет, сынок! Так не пойдет… Мы вместе с конем закончим свою работу.

С того дня телега старика Сонома исчезла с пищекомбината. Он мучительно переживал за своего коня и вовсе не думал перебираться в худон.

— Мой белоногий мерин — редкая лошадь… Помнится, выбрал я его пятилетнего… Бедный! Состарился вместе со мной. Эх! Какой он был под седлом! Ноги у него были какие! Такого резвого скакуна поискать надо! Ни разу в жизни я не видел подобного красавца!.. Сам вороной, а ноги до колен белые-белые… Сколько он мне сделал добра! Благодаря ему я счастлив и живу не хуже других… Нет! Никому я его не отдам. Недаром говорят, что хороший конь — друг человека… А разве можно предать друга?

…Светало… Старик Соном пригнал с ночного своего мерина, оседлал его и тронулся в путь. Он долго трусил по узкой тропке, затем поднялся на холм и натянул поводья. В долине было много отар и табунов. Араты уже успели перекочевать на осенние стойбища.

Выпала вечерняя роса, когда Соном подъехал к аилу своего друга, который слыл опытным скотоводом.

Утром, перед отъездом, он много раз наказывал другу:

— Хорошенько смотри за моим старым мерином. Чтобы он не потерялся. Мы с ним вместе состарились… Вот и хочу, чтобы ему жилось у тебя спокойно.

Друг вышел проводить Сонома. По пути они подогнали мерина к табуну. Сняв узду и седло, Соном долго гладил его по спине, потом скомандовал: «Чу!» Но тот никак не хотел идти к табуну: вынюхивал землю, бил копытами и смотрел на хозяина.

Тракт был рядом, поэтому Соном решил прямо здесь попрощаться с другом и сказал:

— Ну, старик, возвращайся, а я буду ловить машину. Через несколько дней приеду.

Он снова подошел к своей лошади и стал нежно гладить ее морду. Потом нарвал пучок травы и подал ей. Та съела и облизала его ладони.

Тяжело вздохнув, Соном повернулся и зашагал к тракту. Мерин пронзительно заржал ему вслед. Вскоре подошла машина и, забрав старика, запылила по дороге. Старик еще долго видел своего мерина, одиноко стоявшего посреди степи. Вытирая рукавом слезы, он попытался в последний раз взглянуть на своего друга, но машина была уже далеко, и старик опустил голову.

Весь остаток дня Соном ничего не мог делать. Он то и дело неизвестно зачем бегал в сарай, а затем возвращался в юрту. Уже лежа в постели, старик задумался:

— В прошлое воскресенье аил нашего дарги и еще два аила перекочевали на машине в шандуйскую падь… До нее и пяти километров не будет. Вечером я видел, как они на этой же машине возили дрова и воду… Тут-то и пригодилась бы упряжка. Наш ГАЗ-51 с грузом в две тонны уходит в столицу и возвращается лишь на двадцатые сутки, а я за это же время перевожу на своем мерине двадцать тонн каменного угля… — Долго размышлял старик, пока его не сморил сон.

…Вдруг он услышал до боли знакомое фырканье и, приподнявшись в постели, оторопел: его мерин бил копытами в дверь.

— Бедный ты мой! — крикнул Соном.

В тоно юрты пробивался слабый свет утренней зари…

Перевод Висс. Бильдушкинова.

ЧУЛУНЫ АЛГА

Ч. Алга родилась в 1929 году в сомоне Цаганхайрхан Убсанурского аймака в семье арата. В 1960 году окончила Монгольский государственный университет.

Ч. Алга пишет с 1955 года; автор ряда сборников рассказов и повестей: «Всадник на вороном коне», «Девушка с запасным конем», «Хотгойский гнедой», «Симпатичный буланый», «Баллада о корноухой кобылице гнедой масти» и др.

БАЛЛАДА О КОРНОУХОЙ КОБЫЛИЦЕ ГНЕДОЙ МАСТИ

— Баяр-гуай! Чем же закончилась тогда история с вашей корноухой? Помнится, шуму было… — подзадорила я старика.

Баяр-гуай мгновенно преобразился: лицо его озарилось радостной улыбкой, в прищуренных глазах блеснул огонек.

— Погоди-ка!.. Кажется, было это в год зайца… Нет! Такое трудно забыть… Что со мной творилось… Хотелось тогда и смеяться, и плакать. …И крепко же я гульнул… Трое суток белого света не видел… Едва живой остался… Вот ведь как бывает!

До надома времени было много…

Помню, по каким-то делам я ездил на своей кобыле в центр сомона Нумрук. Возвращаясь, заметил всадника, мчавшегося по степи наперерез мне. Оказалось, что это Нянга.

Мы спешились, поклонились друг другу и раскурили трубки. Тут-то и началось… Он смерил мою корноухую эдаким пренебрежительным взглядом — ну и кляча — и, пошамкав, заговорил:

— Собираюсь своего рыжего скакуна снова выставить на надоме. Надеюсь, он и на сей раз будет первым… Право, я никогда не ездил на кобылах.

Я так вскипел, что чуть было не набросился на него с кулаками, но сдержался и спокойно ответил:

— А моя кобыла может сто очков вперед дать твоему скакуну. Глазам своим не поверишь. К тому же не забывай, откуда берутся скакуны. Ведь и мужчине, бывает, не угнаться за женщиной. Ей все по плечу. Так и здесь… Что твой скакун? Моя