В паутине - Люси Мод Монтгомери Страница 3

– Столько суеты из-за какого-то кувшина, которому грош цена, – насмешливо заметил он, усаживаясь рядом с дядюшкой Пиппином.

Дядюшка Пиппин перекинул комок жевательной резинки за другую щеку и тут же придумал веселую ложь в защиту клана.

– Четыре года назад один коллекционер предложил тете Бекки за него сотню долларов, – сказал он, надеясь произвести впечатление.

Ему удалось, но, чтобы скрыть это, Стэнтон Гранди заметил, что он бы не дал за кувшин и десяти долларов.

– Тогда почему ты здесь? – требовательно спросил дядюшка Пиппин.

– Чтобы повеселиться, – холодно ответил мистер Гранди. – Подозреваю, этот кувшин всех поставит на уши.

От возмущения дядюшка Пиппин едва не проглотил жвачку. Какое право имел этот чужак, подозреваемый в том, что является последователем Сведенборга[1], кем бы ни был последний, развлекаться за счет причуд Дарков и эксцентричности Пенхаллоу? Для него самого, Пиппина Пенхаллоу, при рождении названного Александром, это было в порядке вещей. Он – член племени, пусть и сбоку припека. Но дядюшку Пиппина разозлило, что какой-то Гранди бог весть откуда пришел сюда именно за этим. Однако прежде чем он смог сурово осудить ужасного Гранди, его вниманием овладел другой гость.

– Ну что, больше никого не родила на дороге? – спросила тетя Бекки несчастную миссис Пол Дарк, чей сын явился в этот склонный к злословию мир в салоне «Форда» по дороге в больницу.

Дядюшка Пиппин тогда выразил всеобщее мнение по этому поводу, мрачно заявив: «Что-то пошло не так».

По комнате пронесся тихий смешок, и миссис Пол с пылающими щеками подошла к стулу. Но внимание уже переключилось с нее на Мюррея Дарка, красавца средних лет, пожимавшего руку тете Бекки.

– Ну-ну, явился взглянуть на Тору, да? Здесь она, здесь – вон там, позади Пиппина и этого Гранди.

Мюррей Дарк вальяжно подошел к стулу, размышляя над тем, что когда являешься частью такого клана, то обречен на собачью жизнь. Разумеется, он пришел взглянуть на Тору. Об этом знали все, в том числе и она сама. Мюррею было плевать на кувшин Дарков, он очень хотел ее увидеть, а такая возможность выпадала ему нечасто. Он любил Тору с того самого воскресенья, когда в церкви впервые увидел ее – невесту Кристофера Дарка, никчемного пьяницы Криса Дарка, перед чьими коварными чарами не устояла еще ни одна девушка. Все в клане знали о тайной страсти Мюррея, но к скандалу это не привело. Мюррей просто ждал, когда Крис отойдет в мир иной. Тогда он женился бы на Торе. Он был умным, успешным фермером и обладал безграничным терпением. Со временем он получит желаемое… хотя порой с некоторым беспокойством размышлял о том, сколько еще протянет этот дьявол Крис. У этой ветви Дарков чертовски крепкое здоровье. Они могли лет двадцать вести образ жизни, который любого другого свел бы в могилу за пять, и при этом прекрасно себя чувствовать. Крис уже лет десять умирал медленной смертью, и неясно было, сколько ему еще осталось.

– Купи себе какое-нибудь средство для волос, – посоветовала тетя Бекки Уильяму И. Пенхаллоу, который даже в младенчестве выглядел страшно серьезным и которого ни разу за всю жизнь не назвали Биллом. Он ненавидел тетю Бекки с тех пор, как она первой указала ему на намечавшуюся лысину.

– Дорогая, – обращаясь к миссис Перси Дарк, – как жаль, что ты не следила за цветом лица. У тебя была неплохая кожа, когда ты только приехала в Индиан-Спринг… Надо же, и ты здесь? – Эта реплика предназначалась миссис Джим Трент, урожденной Хелен Дарк.

– Ну разумеется, я здесь, – резко ответила миссис Джим. – Я что же, на себя не похожа, раз у вас возникли сомнения?

– Давненько ты о моем существовании не вспоминала, – буркнула тетя Бекки. – Что ж, кувшин тащит в дом больше мусора, чем любая кошка.

– Ой, нужен мне ваш кувшин, – солгала миссис Джим.

Все знали, что она лжет. Только глупец стал бы лгать тете Бекки, которую пока еще ни разу не удалось провести. Впрочем, миссис Джим Трент жила в Трех Холмах, а никто из обитателей Трех Холмов умом не отличался.

– Закончил уже свою историю, Миллер? – спросила тетя Бекки.

Старый Миллер Дарк выглядел глупо. Много лет подряд он говорил, что намерен написать историю клана, но по сей день так и не начал. «В таком деле, – объяснял он, – спешить не следует». Чем больше пройдет времени, тем полнее и интереснее будет история. Женщины, черт бы их побрал, вечно куда-то торопятся. Он с благодарностью уступил место возле кровати тети Бекки Палмеру Дарку, постоянно восхищавшемуся собственной женой.

– Все так же молода, верно? – лучезарно улыбаясь, спросил он тетю Бекки.

– Да… – согласилась она. – Есть смысл молодиться, когда начинаешь стареть… – И добавила в качестве финального аккорда: – Вижу, вдовий горб уже намечается… Давненько мы с тобой не виделись, Палмер. А ты совсем не изменился, разве что стал еще больше… Ну-ну, а вот и миссис Дензил Пенхаллоу. Прекрасно выглядишь. Мне часто рассказывали о пользе фруктовой диеты. Говорят, ты умяла все фрукты, которые присылали Дензилу, когда он болел прошлой зимой.

– Ну и что? Он их есть не мог. Не пропадать же им! – возразила миссис Дензил.

Она не позволит тете Бекки себя оскорблять, даже когда на кону кувшин.

Две вдовы пришли вместе: миссис Тойнби Дарк, носившая траур по последнему, третьему, мужу, и Вирджиния Пауэлл, чей супруг скончался восемь лет назад. Вирджиния была еще молода и весьма красива, но по-прежнему носила черное и, как известно, поклялась никогда больше не выходить замуж. Не то чтобы кто-то ей предлагал, как заметил дядюшка Пиппин.

После прохладного, вежливого приветствия тетя Бекки отпустила миссис Тойнби, бывало, та впадала в истерику, если чувствовала себя обиженной или уязвленной, а тетя Бекки не позволила бы кому бы то ни было украсть ее место в центре внимания на последнем приеме. Но бедняжку Вирджинию она без тычка не оставила.

– Твое сердце уже откопали?

Однажды в сентиментальном порыве Вирджиния заявила: «Мое сердце похоронено на кладбище Роуз-Ривер», – и тетя Бекки не давала ей об этом забыть.

– Джем еще остался? – ехидно спросила тетя Бекки у миссис Тит Дарк, которая как-то сварила черничное варенье из собранных на кладбище ягод.

Все были единодушны во мнении, что даже адвокат Том Пенхаллоу, виновный в присвоении